Я тянусь назад, пальцы дрожат, касаются меток.
Они жгут.
Остывают.
Шевелятся.
Замирают.
Каждая по-своему дышит. Каждая — живое доказательство того, кем я являюсь и зачем была рождена.
Я хватаюсь за край умывальника, пальцы белеют, будто камень способен не дать мне распасться.
Так не бывает.
Только связанные с драконами носят метки Стихий. Они появляются, когда связь между всадником и его драконом завершена, когда их стихия сплетена в единое. Так было всегда.
Я не всадница. У меня нет дракона. Нет связи. И всё же… они здесь. Все четыре.
Чернила мягко светятся, будто живут под кожей. Это должно было бы давать силу.
Но я вспоминаю руки матери, как она касалась моих веснушек и называла их «земной солью». Говорила, что земля оставляет свои благословения в нашей крови. Воспоминание накрывает, как вдох, застрявший в горле. И теперь эти метки не кажутся даром.
Они — след всего, что я потеряла.
Я закрываю глаза, стараясь сдержать панику. Я боролась с этим. Отрицала. Искала объяснение. Но доказательства продолжают приходить.
Вален твердит, что у меня есть выбор.
Но правда в том, что его нет.
Я — Духорождённая.
И остановить то, что приближается, уже нельзя.
«Каждый день мы узнаём что-то новое, чего нет ни в моих записях и дневниках, ни даже в старых сказаниях о Пророчестве. Очевидно, в Амаре мы видим не просто оружие против Теневых Сил. Я верю, что она — связь между прошлым и будущим, между забытым и ещё не открытым. Ей понадобится вся наша поддержка, чтобы нести эту ношу, это «благословение»».
АМАРА
Сидя напротив Лиры за завтраком, я рассеянно мешаю ложкой кашу, но аппетита нет. Мысли крутятся только вокруг одного.
Татуировки.
Те светящиеся линии, что прошлой ночью выжглись на моей коже.
Справа сидит Дариус. Я замечаю, как он краем глаза посматривает на меня, словно способен читать мои мысли. Напротив, Фенрик и Тэйла спорят, какой клинок эффективнее в ближнем бою.
Я выдыхаю, пытаясь стряхнуть с себя напряжение. Нужно собраться. Нужно выглядеть спокойно.
Но, подняв глаза, встречаю пристальный взгляд Лиры, брови которой приподняты, рот забит хлебом.
— Ты выглядишь так, будто увидела призрака, — говорит она, проглотив кусок.
Фенрик тут же замирает и спор обрывается, а Тэйла наклоняется вперёд, нахмурившись. Я колеблюсь, потом кладу ложку. Пальцы нервно барабанят по деревянному столу.