Последние слова срываются на всхлип.
— Я не хочу быть ею.
Вален не вздрагивает. Смотрит на меня с тем спокойствием, которое бывает у тех, кто уже стоял посреди бури.
— Я думаю иначе, — тихо говорит он. — И они тоже.
Мне не нужно спрашивать, кто такие «они». Я уже знаю. Теневые Силы. Те, кто разрушили мой дом. Те, кто убили всех, кого я любила. Те, кто теперь охотятся за мной.
Вален не давит дальше. Вместо этого он медленно выдыхает, голос остаётся спокойным, но в нём звучит решимость:
— Отрицай сколько хочешь, Амара. Это не изменит правды. Единственный вопрос, который остаётся, — побежишь ли ты от неё… или встретишься лицом к лицу?
Я поднимаю руки к вискам, сильно прижимая, будто могу удержать мысли на месте. Но они не успокаиваются. Они кружат дико, отчаянно, шумно.
Если я приму это, значит, всё, что я знала, — ложь. Но если отвергну… Разве опасность исчезнет?
Прежде чем успеваю ответить, тишину пронзает стук в дверь. Следом голос, мне незнакомый, колеблющийся, но ясный:
— Амара?
Вален поднимается. Движение тихое, но полное цели. Он молчит. Просто смотрит на меня.
Затем, кивая, коротко, но с тяжестью, куда большей, чем сами слова, он говорит:
— Отдохни. Тебе это понадобится.
Он пересекает комнату, и солнечный луч, пробившийся сквозь высокие окна, тянет его тень длинной полосой по полу.
Дверь скрипит, открываясь. Входит высокая фигура в чёрной коже — безошибочный облик воина. В руках поднос с едой и чаем, но взгляд мгновенно скользит между Валеном и мной, оценивая напряжение в комнате с холодной точностью.
Не говоря ни слова, он пересекает комнату и ставит поднос на стол. Движения точные, неторопливые, словно каждое из них он отрабатывал сотни раз.
— Лира попросила принести это, — наконец произносит он, голос ровный, низкий.
За Валеном дверь мягко закрывается. И остаёмся только мы. Я и незнакомец.
Но меня здесь нет. Не полностью. Вес слов Валена до сих пор давит на грудь, словно клетка. Я чувствую каждый слог — тяжёлый, невозможный.
Духорождённая.
Всё измениться.
Принять или пасть.
Я провожу пальцами по волосам, дыхание сбивается. Не знаю, верю ли я Валену. И, если честно, не хочу верить.
Незнакомец медлит. Потом прочищает горло.
— Тебе стоит поесть.
Спокойствие в его голосе звучит как приказ, тихий, но неоспоримый.
Я едва осознаю его слова. Еда, чай, даже его присутствие — всё кажется далёким, приглушённым под бурей, что творится у меня в голове. Пальцы сжимаются на одеяле, словно если удержусь за что-то материальное, то не рассыплюсь окончательно.
Я хочу сказать ему: «Уходи. Забери поднос и исчезни». Но слова не идут.
Вместо этого смотрю на чашку чая, её поверхность всё ещё колышется после того, как он поставил её. Часть меня хочет нырнуть в эту крошечную чашку и исчезнуть. Мой мир вывернут наизнанку, разбит до неузнаваемости, а он здесь — спокойный, устойчивый, невозмутимый. Словно всё вокруг не рушится.