Что-то шевелится внутри. Любопытство. Первая ясная эмоция с той ночи пожара.
Я кладу вилку, всё ещё слегка удерживая её пальцами.
— Зачем ты здесь? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю его удержать.
Тэйн не вздрагивает, но я продолжаю:
— Я понимаю, зачем здесь Вален. Он маг, ему, наверное, нужно меня чему-то учить или… разбираться во мне, или что-то в этом духе, — неуверенно машу рукой. — Но ты? Ты ведь правитель всего царства. Управляешь всеми кланами. Разве у тебя нет армии, которой нужно командовать? Царства, которым надо править? Разве ты не должен заниматься чем-то важным, принимать решения, пугать врагов или…
Я обрываюсь, голос слабеет.
— Не знаю. Всякие дела военачальников.
Сарказм звучит резко, но я не могу остановиться. И, если честно, часть меня совсем не хочет знать, зачем он здесь. Я не хочу быть важной.
— Значит, ты знаешь, кто я? — Тэйн тихо усмехается, звук низкий, почти насмешливый.
— Все знают, кто такой Военачальник, — отвечаю я, слишком резко, слишком остро.
Его губы чуть дёргаются, но он не упрекает за тон. Напротив, кажется, будто это его забавляет.
— Отлично, — говорит он, немного откинувшись назад, и атмосфера в комнате меняется. — Это сэкономит нам время.
Потом, спокойно продолжает:
— И я нахожусь там, где должен быть. Моё присутствие здесь имеет значение.
— Что это значит? — прищуриваюсь я.
— Это значит, что раз ты Духорождённая, моя обязанность — обучить тебя. Подготовить к тому, что грядёт. Вален не единственный, у кого тебе предстоит учиться.
— Обучить чему именно? — хмурюсь я.
Тэйн выдыхает. Его взгляд не отрывается от моего.
— Вален научит тебя владеть стихиями: как управлять ими, как придавать им форму. Я же обучу тебя бою. Как использовать тело, оружие и магию как единое целое, — затем тише: — Всё это тебе понадобится, чтобы выжить в том, что грядёт.
Слово «выжить» поражает меня, как настоящий удар. Желудок скручивает. Дыхание сбивается. Это не просто обучение. Не благородный путь и не героическое предназначение. Это о попытке остаться в живых.
Тэйн проводит рукой по лицу.
— Чёрт. Я не так хотел это сказать, — он двигается, челюсть напряжена. — Слишком много лет в боях. Забываю, что не все слышат вещи так, как солдаты.
Я бросаю на него быстрый удивлённый взгляд. Эта трещина в его самообладании — крошечная, но настоящая.
Он меняет позу, голос становится мягче:
— Послушай, тренировки — это не только про бой. Это про контроль, дисциплину. Про то, как двигаться, как реагировать. Речь не только о владении оружием или магией стихий. Нужно понимать, как действовать, когда наносить удар и когда удержаться.
Его голос теперь выверенный, осторожный, будто он пытается перекинуть мост между своим миром и моим. Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем добавить:
— Я могу представить, что это не та жизнь, о которой ты мечтала. И я не стану делать вид, словно всё это легко. Но обещаю, я здесь не для того, чтобы тебя сломать. Я здесь, чтобы тебя подготовить.
Я колеблюсь. Эти слова оседают где-то внутри, не до конца принятые, но и не отвергнутые.
— Ты был в сражениях? — тихо спрашиваю я.
Тэйн кивает, лицо остаётся спокойным, словно вырезанным из камня.