Голос Яррика понижается до смертельно тихого:
— Она, на хрен, Духорождённая. Она нужна нам, чтобы выиграть эту войну. А ты лезешь ей в голову так, что ставишь под удар всё царство.
Мой конь нелегко переминается с ноги на ногу, чувствуя напряжение. Я отворачиваюсь от братьев, провожу рукой по его боку, бормоча что-то себе под нос, может, мне самому нужно это услышать.
— Тэйн! Не смей поворачиваться ко мне спиной! — выплёвывает Яррик.
Наконец говорит Риан:
— Тэйн, Амаре тяжело. Мы знаем, что вы небезразличны друг другу. Но раз уж ты решил перейти эту грань, а ты её перешёл, ты не имеешь права просто исчезать, когда становится трудно. Это уже не только про тебя и Амару.
Не отвечаю. Не могу. Каждое грёбаное слово, слетающее с их губ, — правда.
Я и правда дорожу ею. Больше, чем иногда могу признаться самому себе. Быть далеко от неё было так, будто сердце пытается вырваться из груди, и дело не только в этой ёбанной связи, а в том, что я скучал.
Связь всё перекроила. Пока чувствовал её только я, — я мог держать всё под замком. Теперь она будит во мне то, что я не могу контролировать. Я могу взвалить на себя ещё одно бремя, но как только она почувствовала её тоже, это стало риском, который я не могу оправдать. Рядом со мной ей будет только больнее.
Я разворачиваюсь к братьям и выдаю единственную правду, которую вообще могу озвучить:
— Мне нужно было встретиться с советом из-за участившихся нападений на границе.
Риан внимательно всматривается в моё лицо. Он не верит, но великодушия в нём достаточно, чтобы не сказать это вслух. А вот у Яррика с этим проблем нет.
— Херня, — челюсть у него ходуном. — Это не вся правда. Что ты тут выдумываешь? Это не похоже на тебя, ты никогда не ставишь что-то выше царства.
Он стряхивает руки Риана с моих плеч и заходит ко мне почти вплотную, между нами всего один шаг. Напряжение в карих глазах Яррика вбивает меня в землю.
— Это мы, брат. Что, блядь, происходит? — рычит он, и брызги слюны попадают мне на щёку.
Огонь в жилах начинает закипать. Я закрываю глаза, делаю один вдох через нос, потом медленно открываю их. Поднимаю руку и вытираю влагу с лица, не разрывая зрительного контакта.
Я не могу им сказать. Если скажу, под удар попадут все.
Провожу рукой по волосам. Хорошо ещё, что Гаррик сейчас в конюшне. Он бы встал на сторону Яррика. Я видел это по его молчанию последние дни.
— У нас нет на это времени, — говорю я, но в голосе нет привычной жёсткости.
Яррик горько смеётся. Я его не виню. Именно за это я больше всего его уважаю — за его чёткое чувство, что правильно, а что нет. Он не дрогнет. Не станет нести чушь. Когда всё разваливается, он лезет в самую грязь и чинит.
Риан медленно выдыхает:
— Магия Амары последние дни ведёт себя как попало. Всё, над чем она работала эти месяцы, — коту под хвост.
Блядь.
Последнее, чего я хотел, — это чтобы Амара вот так рассыпалась.
Вина давит под рёбрами. Всё, чего я добился, — это того, что её выворачивает, и она начинает сомневаться в себе из-за меня. Я закрываю глаза всего на один вдох. Вижу её под дубом. Миг, когда она улыбнулась, когда я должен был рассказать ей всё. Миг, когда она почувствовала эту проклятую связь.
Риан кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо, этот вес возвращает на землю. Он всегда умел прорезать шум. Я встречаю его взгляд, глубокий, синий, как океан.
— Я поговорю с ней, — обещаю я.
Яррик выдыхает, плечи опускаются, но по напряжению в лице видно: со мной он ещё не закончил. Риан коротко кивает и уводит его, пока тот снова не взорвался мне в лицо.
АМАРА