— Нет, не можешь.
— Со мной всё в порядке.
— Ты рассеяна, — голос у него спокойный, но под ним слышен стальной оттенок.
— Я…
— Ты тренируешься, чтобы владеть силой, которой не обладал никто за всю историю этого мира, — говорит Вален, делая шаг ближе. — А сейчас ты ничем не владеешь. Ты дёргаешься. Ты ходячая помеха.
Его серебристо-голубые глаза впиваются в мои:
— Решай, Амара. То, что происходит между тобой и Тэйном, сто̀ит того, чтобы рисковать всем?
У меня сводит желудок. Потому что речь не о чувствах. Речь о контроле. И о том, что никакого контроля у меня нет.
— Ты боишься, — Вален прищуривает глаза.
— И что, если да? — резко выдыхаю я, горло сжимается.
— Тогда давай это используем, — Вален невозмутимо смотрит на меня.
Он указывает на пространство вокруг.
— Ты чувствуешь, насколько твоя магия сейчас рвётся в стороны? Это не сила. Это страх. А теперь заземлись. Сконцентрируйся.
Пульс колотится. Магия гудит неровно, рвано, неправильно. Пламя мерцает в ладонях нестабильно. За спиной шевелится воздух. Вода прилипает к кончикам пальцев. Земля под сапогами кажется рыхлой, чужой.
Без равновесия.
Потому что без равновесия именно я
— Хочешь узнать самый быстрый способ потерять контроль? — голос у него всё так же спокоен, но теперь острее. Режет.
— Просвети, — тяжело вздыхаю я.
Он делает шаг ближе:
— Эмоции без дисциплины. Амара, ты самый сильный стихийник и проводник силы из всех, о ком мне доводилось читать и слышать.
Глаза начинают предательски щипать, но я моргаю, прогоняя слёзы обратно.
А потом его голос твердеет:
— И сила ничего не значит, если ты не можешь её удержать.
Его слова ударяют сильно. Слишком сильно. Потому что я знаю, что он прав.
Каждый раз, когда я сражаюсь, Стихии больше не ждут моих команд. Они реагируют.
На злость. На тоску. На страх.
На Тэйна.
Когда он смотрит на меня так, будто я что-то значу. Когда я ловлю себя на том, что скучаю. Когда вру себе, что дело только в стратегии, магии или войне, моя сила отвечает раньше меня. Огонь вспыхивает ярче. Ветер режет острее. Вода поднимается, даже когда я её не зову.
Рука Валена едва дёргается — и, прежде чем я успеваю подготовиться, сила обрушивается на меня. Я отшатываюсь, хмурясь.
— Какого хрена это было?