Я крепко зажмуриваюсь, моля Саэлу ответить мне. Как тогда, несколько месяцев назад, когда под тяжестью смерти родителей я едва могла дышать.
Но в этот раз, как и прежде, отвечает не только Саэла.
Сразу все четверо.
Два женских голоса. Два мужских.
Они сплетаются в единую мелодию, сотканную не из звука, а из самой души. В гармонию, предназначенную только для моего ноющего сердца.
Мой взгляд поднимается, слёзы свободно катятся по лицу, будто невидимая рука мягко приподнимает мне подбородок.
И я вижу их.
Все четыре статуи светятся, каждая наполнена сущностью своей Стихии.
Нерай окутана сапфировым сиянием, переливающимся, как солнечные блики на глубокой воде.
Саэла дышит тихим живым зелёным светом, похожим на сердцебиение земли под босыми ногами.
Ваэрион увенчан отсветом очага, по нему пробегают оранжевые языки пламени, как дыхание над сухими щепками.
Аурен окружён серебристыми потоками, ленты ветра мягко кружат вокруг него в бесконечном движении.
Их свет поёт.
Их губы не двигаются, но я слышу их голоса.
«Наша дорогая Духорождённая».
«Мы чувствуем твой страх. Твои сомнения — ноша, которую несём и мы».
«Ты избрана не только Богами, но и им».
«Сын Ваэриона поднимается рядом с дочерью всего сущего».
«Но, в свою очередь, ты должна выбрать путь, по которому двигаться дальше».
Часть меня хочет закричать в ответ: что, если я не хотела быть избранной? Что, если я хотела выбирать сама? Но я не кричу. Потому что, если быть честной, мне кажется, я уже выбрала.
Краем глаза я замечаю движение. Я опускаю взгляд на каменные плиты под своими коленями. Из узкой трещины пробивается один-единственный стебель.
Цветок. Тянется вверх.
Дыхание сбивается.
Я узнаю этот цветок.
Бледно-жёлтые лепестки медленно раскрываются, стебель замирает, рост словно переходит в тихий вздох. Я уже видела их раньше, каждое лето, на волнистых полях к северу от нашей деревни. Они тянулись вдоль дорог, росли дикими у сада. Мама срывала их и заправляла мне за ухо.
Вечерний первоцвет6.
Но так далеко на юге они не растут.
Я часто моргаю. Один раз. Другой. Цветок остаётся на месте, живой, укоренившийся, до нелепого настоящий.
Это дар. Я знаю это всем своим существом. Тихое благословение богов, от самой Саэлы.
Я тянусь, чтобы коснуться вечернего первоцвета, просто чтобы убедиться, что он настоящий. Мягко зажимаю лепесток между пальцами и чуть провожу по нему.