— Дело не просто в том, что я знаю, что он где-то там, — глубоко вдыхаю, пытаясь удержать голос ровным. — Это больше. Больше, чем я хотела. Больше, чем была готова принять, — я качаю головой, сжав челюсть. — Это он, Ли. Не просто ощущение. Это он. Весь. Его эмоции, его настроение, его присутствие, его магия — всё там.
Она молчит. И это бесит. Потому что теперь мне приходится продолжать. Я неуютно шевелюсь, голос становится тише:
— То, что между нами… это едва началось, — опускаю взгляд на ладони. — У меня даже не было времени понять, что я чувствую, прежде чем всё превратилось во что-то другое. Во что-то большее.
Я коротко усмехаюсь. Жёстко. Не потому, что смешно.
— Духорождённая. Война. Эта грёбаная связь, — провожу рукой по волосам, чуть дёргая себя за корни. — Я едва успела вдохнуть. А теперь должна тащить ещё и это?
Лира хмыкает, вытягивая ноги:
— Ты говоришь, что тебе страшно, но звучит так, будто ты злишься, — она поднимается и заглядывает наверх, на мою койку. — Мара, ты уже перестала бороться со связью. Теперь ты просто боишься признаться, что хочешь её.
Слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить:
— У меня никогда и не было выбора, — голос звучит слишком окончательно. Слишком уверенно.
Лира не моргает.
Я резко выдыхаю, снова прижимая руку к груди. Туда, где я это чувствовала. Чувствовала его.
— Это реально, Лира. И окончательно. Не думаю, что кто-либо из нас вообще может это развязать, даже если бы захотел. Я всё повторяла себе, что у меня не было выбора. Что всё просто случилось со мной. А теперь… думаю, правда ещё хуже.
Я запинаюсь, прикусывая губу.
— Потому что, может быть, выбор есть. Может, он всё ещё есть. И я просто не знаю, что с этим делать.
Я снова дёргаю пальцами волосы. Пытаюсь дышать.
Лира молчит несколько долгих секунд, и я уже почти думаю, что она уснула. Или сейчас разнесёт меня так, как умеет только Лира.
— Ты боишься не связи, Мара. Ты боишься того, что он говорил серьёзно. Что он действительно хочет тебя. Потому что это значит — выбрать его в ответ. А боги упаси, чтобы ты распахнула сердце настолько, чтобы тебя можно было выбрать.
Лира откидывается на спинку своей койки, перекидывая кинжал из руки в руку:
— Так что ты собираешься с этим сделать?
Я моргаю, сбитая с толку тем, насколько просто звучит этот вопрос. Вжимаю пальцы в одеяло под собой. Позволяю тяжести всего этого осесть. Потом тихо говорю:
— Пожалуй, я разберусь, что это для меня значит.
Лира один раз кивает. Этого ей достаточно.
Небо затянуто серым, и воздух режуще прохладный для этого времени года. На тренировочной площадке всё в движении: солдаты тянутся, спаррингуют, кричат.
Я вваливаюсь в отработку приёмов с Ярриком и Лирой. Нога срывается, шаги сбиваются. Когда пытаюсь вызвать пламя, оно лишь слабо вспыхивает в ладони и гаснет.
Всезнающий взгляд Валена прожигает мне спину. Когда это случается снова, когда пламя в третий раз гаснет, его голос прорезает шум:
— Достаточно.
Я напрягаюсь. Разворачиваюсь к нему, тяжело дыша, с гудящими от усталости руками:
— Я могу продолжать.
Он изучает меня: