Будто с его уходом я задержала дыхание, а теперь не могу выдохнуть.
Связь не просто связала нас. Она пометила меня. И теперь каждый его шаг прочь от меня ощущается, словно отрывается какой-то кусок.
Я ненавижу это.
Ненавижу, что скучаю по нему. Ненавижу, что Лира права. И ненавижу, что эта связь реальна.
Я не хочу так в нём нуждаться.
Казарма тихая, большинство солдат либо спят, либо всё ещё отходят после тренировок. В тёплом ночном воздухе стоит запах потёртой кожи, стали и горящих факелов. Лира сидит на своей койке подо мной, скрестив ноги, и точит один из кинжалов, ровное шуршание металла о точильный камень заполняет пространство между нами.
Мне следовало бы отдыхать. Но вместо этого я лежу на верхней койке, уставившись в потолок, скрестив руки на животе, и мысли не дают мне покоя.
— Ты всё ещё думаешь о нём.
— Замолчи, Лира, — резко выдыхаю я.
Она ухмыляется. Я слышу, как кинжал перекатывается у неё в ладони.
— С удовольствием. Но ты практически кричишь об этом. Я прямо это чувствую.
Я переворачиваюсь на бок и смотрю вниз на неё:
— Я даже не знаю, о чём думаю.
Она наклоняет голову, наконец поднимая на меня взгляд:
— Тогда скажи вслух.
Я медлю. Горло перехватывает. Потому что, если я это скажу, это станет настоящим. Я зажмуриваюсь на секунду.
— Я боюсь, — шепчу я.
— Чего? — выражение её лица меняется, чуть смягчается.
Смачиваю пересохшие губы, пальцы сжимаются в одеяле подо мной.
— Этой связи. Того, что она значит, — делаю вдох. — Ли, я почувствовала её впервые вчера, дважды. А теперь внутри словно пустота с тех пор, как он уехал. Как будто кто-то вырезал из меня кусок и забыл вернуть на место, — я замолкаю, прижимая ладонь к груди. — Такое странное чувство.
Лира какое-то время молчит. Потом говорит:
— И это тебя пугает. Особенно теперь, когда ты тоже её чувствуешь.
— Разумеется, это меня пугает, Лира, — резко выдыхаю, проводя ладонями по лицу. Голос звучит ровно. Слишком ровно. Потому что если я позволю ему дрогнуть хоть на секунду, уже не смогу удержать всё внутри.
Лира не реагирует. Просто ждёт.
Я сглатываю, пальцы ещё сильнее вжимаются в ткань одеяла.
— Когда я её чувствую, всё становится куда более настоящим. Сразу кажется, что поставлено на кон ещё больше, если такое вообще возможно, — я замолкаю. Грудь сдавливает. — Не ожидала, что это будет ощущаться таким… близким. Таким окончательным, — снова прижимаю ладонь к груди, туда, где слабой нотой всё ещё ноет эта пустота. — Это не просто связь. Это нить, которую я не могу распутать, даже если бы захотела.
Лира улыбается чуть заметно, по-хозяйски понимая:
— И теперь ты понимаешь, что он всё это время нёс на себе.
Я киваю, всего раз. Потом прижимаю ладонь к груди, туда, где чувствовала его.