— Тогда я должна сражаться. Сейчас, — сильнее обхватываю себя руками. — Зачем ждать? Пока погибнут ещё люди?
— Потому что ты пока не готова, — Тэйн медленно, спокойно выдыхает.
— Это не помешало им прийти за мной тогда, — я резко поднимаю голову.
— И если бы ты тогда действительно сражалась, ты бы выжила? — его взгляд становится острым, как лезвие.
— Я сражалась. И выжила, — выпрямляюсь, взгляд твёрдый.
Он не отводит глаз.
— Это не одно и то же, и ты это знаешь, — его голос тихий, но уверенный. — Да, твоя сила вспыхнула. Да, ты уничтожила Падшерождённых, напавших на твою деревню. Но это был не бой.
Он делает шаг ближе, каждое слово звучит чётко:
— Это было выживание. Инстинкт. Слепая удача.
Ветер колышет знамёна вдоль стены. Пульс гремит в груди, я выравниваю дыхание.
— Ты сильна, Амара. — Тэйн удерживает мой взгляд. — Но силой одной не отделаться.
— Я не хочу ждать, пока люди продолжают гибнуть, — слова горькие и полны вины.
Тэйн молчит, потом тихо отвечает:
— Я тоже, — в его взгляде появляется понимание: — «ждать» и «ничего не делать» — не одно и то же.
Медленно выдыхаю, стараясь впитать его слова.
— Но это не меняет того, что будет дальше, — добавляет Тэйн.
Бриз закручивает воздух между арками, шевеля знамёна по стенам.
— Мы готовимся. Разберёмся, чего они хотят, — он делает паузу. — И не позволим им забрать это.
— Ждать сложнее всего. Как ты это выдерживаешь? — я резко выдыхаю, раздражение сжимается в груди.
— Это война, — голос Тэйна ровный, но в нём слышна отточенная тяжесть опыта. — Иногда руководить — значит брать на себя тяжёлые, раздирающие решения ради общего блага, — он не отводит глаз. — Если отправить тебя на фронт сейчас и ты погибнешь, потеря будет больше, чем просто очередной боец. Мы утратим то, что несёт в себе понятие «Духорождённая».
Ветер меняется, шурша по двору, принося запах сырого камня и земли.
— Ты гораздо больше, чем просто воин, Амара, — Тэйн смотрит на меня, его дымчато-серые глаза полны решимости. — То, чем ты являешься, твоя сила… важнее любого меча в бою. Ты не предназначена просто бросаться в атаку при первых признаках войны.
Я сглатываю, руки по-прежнему скрещены на груди.
— Тогда зачем я вообще существую? — слова звучат тише, чем я намеревалась.
— Чтобы положить этому конец, — Тэйн не отводит взгляда.
Решимость в его голосе уходит глубоко, как камень, погружающийся в воду.
Я медленно выдыхаю, чувствуя, как смысл его слов оседает внутри. Война приближается, неизбежная. И мне предназначено не просто выстоять.
Мне предназначено закончить её.
Впервые у меня не находится быстрой реплики. Его слова ложатся тяжёлым грузом глубоко в груди, замирая там недвижно. Я сглатываю и поднимаю подбородок к небу. Звёзды раскинулись высоко над нами — холодные, далёкие, равнодушные к войне, назревающей внизу.
— Воздух теплеет, — спустя мгновение произношу я.