— А ведь, несмотря на это, ты делаешь наши дни ярче, — Фенрик театрально прижимает руку к груди.
— И заметно ароматнее, — добавляет Гаррик.
Я не успеваю подумать, просто на волне смеха выпаливаю:
— Иди на хрен, Гаррик.
Слова срываются мгновенно, и… тишина.
Дариус и Фенрик замирают, смех мгновенно гаснет. Даже птицы, певшие секунду назад, словно притихли. Потому что Гаррик — не просто воин. Он заместитель Тэйна.
Я ощущаю на себе их взгляды: Дариус с округлившимися глазами, Фенрик едва дышит.
И в этой ужасной паузе единственная мысль вспыхивает в голове: Великолепно. Я оскорбила правую руку военачальника, вся перепачканная конским дерьмом. Просто блестяще.
Тишина длится мучительно долго — один удар сердца, другой.
И вдруг Яррик взрывается смехом, громко, искренне. За ним Риан — его привычная сдержанность ломается, и он тоже смеётся, низко и свободно. Гаррик улыбается широко, будто я преподнесла ему подарок. Он подходит и хлопает Дариуса с Фенриком по плечам, возвращая их к жизни.
— Всё в порядке, парни, — говорит он, смеясь. — Она же Духорождённая. Амара может посылать меня на хрен, когда захочет.
Он смотрит на меня, и его улыбка становится мягче и теплее.
— Она это заслужила.
Прежде чем успеваю что-то сказать, дверь аптеки распахивается. Из неё выходит Тэйн, спокойный, сосредоточенный, с чем-то сложенным в руках. Он подходит ко мне несколькими уверенными шагами, и в его взгляде всё ещё теплится тот лёгкий отблеск, что был раньше. Он протягивает мне аккуратно сложенное влажное полотенце.
— Для твоей… — начинает он, потом запинается, и, к моему изумлению, на его скулах проступает лёгкий румянец.
— Моей…? — моргаю, слегка наклоняя голову.
Тэйн прочищает горло, взгляд скользит вниз, и он делает короткий жест в сторону того, что осталось от моей репутации — а точнее, от задней части моих штанов.
Ах да. Конечно.
Я принимаю полотенце, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.
— Спасибо, — выдыхаю тихо.
Начинаю осторожно вытираться. Полотенце тёплое, пахнет травами. Лаванда, может быть. Я сосредотачиваюсь на запахе, на движениях, на чём угодно, лишь бы не думать о том, что сейчас, на глазах у военачальника, оттираю навоз с задницы.
Перед Тэйном. И всей его свитой — Кольцом Феникса.
Риан и Дариус быстро приходят в себя и бросаются врассыпную, собирая мои мази, до сих пор катающиеся по улице, будто сами пытаются сбежать от позора.
Я почти возвращаю себе самообладание, когда слышу за спиной:
— О, Амара, дорогая, — напевает Фенрик тягучим, чересчур весёлым голосом. — Разреши мне помочь, — мурлычет он.
Я обречённо вздыхаю и протягиваю ему полотенце. Всё равно я ничего не вижу сзади. Что уж там — ещё одно унижение между друзьями.
Фенрик напевает что-то себе под нос, аккуратно вытирая следы.
— Всё ещё тёплое, — бормочет он.
Я бросаю на него взгляд, полный угрозы, но невольно смеюсь.
И вот тогда я замечаю, что мы уже не одни.