— О, боги…
А я просто сижу.
Окаменевшая.
Посреди улицы.
В куче навоза.
И, конечно же, он тёплый.
Оцепенев, я едва дышу, когда запах дерьма обрушивается на меня целой волной. Медленно, слишком медленно, поворачиваю голову и смотрю через плечо. Пожилой мужчина ведёт по дороге лошадь. Та поднимает хвост и с ленивым видом выпускает ещё одну порцию. Ещё одна дымящаяся куча падает на мостовую с влажным, мерзко-чавкающим звуком. Они идут дальше, как ни в чём не бывало, без капли смущения.
Фенрик сипит, еле сдерживаясь:
— Она всё ещё тёплая? — и тут же валится на Дариуса, захлёбываясь от смеха, слёзы блестят в уголках глаз.
Я поднимаю руки с булыжников и шепчу:
— Потому что… ну конечно же, блядь… конечно.
— О, Амара, дорогая, — выдыхает Дариус, пытаясь взять себя в руки, но всё ещё посмеиваясь. Он делает шаг ко мне, протягивая руку. Глаза у него ещё смеются, но в них теперь есть и тёплое сочувствие.
Я хватаюсь за его предплечье, словно за спасительный трос.
— Спасибо, — бормочу, позволяя ему поднять меня.
— Клянусь богами, — выдыхает Фенрик, отступая и яростно машет рукой у лица. — От тебя воняет. Как от проклятого лагерного сортирища после осады. Нет, хуже!
Я сверкаю глазами, судорожно стряхивая сзади хоть часть этой липкой мерзости.
— Я знаю, Фенрик, — шепчу сквозь зубы.
Дариус пытается не засмеяться снова и, конечно, с треском проваливается.
Тэйн стоит неподалёку, всё такой же собранный, холодный военачальник. Но его глаза слишком яркие. А губы дрожат, уголки рта чуть приподняты.
Он изо всех сил пытается не улыбнуться.
Я сужаю глаза, безнадёжно пытаясь оттереть заднюю часть брюк палкой, найденной на дороге. Это, разумеется, только размазало всё ещё больше.
— Только попробуй, — бормочу я.
Он чуть приподнимает брови, не говоря ни слова. И даже не нужно — по выражению лица всё ясно. Стоит спокойно, безупречно собранный, в то время как я выгляжу и пахну так, будто проиграла сражение с коровником.
В этот миг я принимаю решение: пора покинуть этот город навсегда. Начну новую жизнь где-нибудь очень далеко. Желательно под землёй.
И тут замечаю, кто стоит рядом с Тэйном.
Гаррик. Риан. Яррик.
Нет.
Гаррик скрестил руки, с трудом удерживаясь от смеха. Губы сжаты, но глаза сияют — явно наслаждается зрелищем.
Яррик откровенно ухмыляется, бросая взгляды то на меня, то на злополучную лошадь.
А Риан… боги, Риан. Плечи у него дёргаются, будто он физически сдерживает смех, губы плотно сжаты, но в глазах пляшет весёлый огонь.