Информационная война в условиях специальной военной операции. Опыт лингвистического анализа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Олег Игоревич Калинин (Москва, Россия),

доктор филологических наук

okalinin.lingua@gmail.com

Марк Владимирович Приходько (Москва, Россия)

Военный университет имени князя Александра Невского Министерства обороны Российской Федерации

marko007@mail.ru

Представляя собой сложный военно-политический феномен, содержание которого в ходе исторического развития человечества постоянно дополнялось новыми приёмами и методами, информационная война очевидно является предметом изучения разных научных дисциплин, в том числе и лингвистики. Вне всякого сомнения, именно язык, в его дискурсивной обусловленности, является одним из ключевых инструментов и форм ведения информационной войны. В этой связи представляется целесообразным провести системное обобщение и изучение накопленного научного опыта в области описания информационной войны как предмета изучения лингвистики.

Исследования информационной войны: методология и содержание понятия

Прежде всего необходимо подчеркнуть относительную «научную молодость» изучаемого понятия. Несмотря на описанную ранее длинную историю самого феномена информационной вой ны, термин, отражающий его суть, закрепился в отечественной лингвистике только около 5—10 лет назад [Сковородников, 2016; Кушнерук, 2019]. Как любое новое направление исследования информационной войны (ИВ) отличаются также значительной степенью терминологической вариативности. Кроме того, до сих пор не определено, какие именно речевые произведения могут быть соотнесены с информационной войной. Так, согласно взглядам А.П. Сковородникова и Г.А. Копниной, «лингвистика информационной войны ставит перед исследователями основную методологическую проблему, состоящую в создании системы критериев, которые позволили бы классифицировать речевое произведение как информационно-психологическое оружие, поскольку анализ фрагмента или целого текста часто не дает веских оснований для отнесения его к тексту ИВ» [Сковородников, 2016: 43].

Нечеткость границ исследования информационной войны как языкового феномена проявляется и в методологии ее изучения, в основе которой лежат положения теории речевого воздействия, теории коммуникации и целого ряда лингвистических дисциплин: прагмалингвистика, политическая лингвистика, нейролингвистика, этнолингвистика, медиалингвистика, когнитивная лингвистика, лингвокультурология, лингвоконфликтология, что отражает мультидисциплинарность и соответствующую многоаспектность информационной войны как предмета научного осмысления.

С точки зрения конкретных методов исследования изучение феномена информационной войны с позиции лингвистики предполагает использование основных методов исследования: дискурс- анализ, контекстуальный анализ, интенциональный анализ, стилистический анализ, семантический анализ, дистрибутивный анализ, статистический анализ и др.» [Колмогорова, Сковородников, Копнина, 2017: 14].

Также отметим, что методологическая размытость подходов к информационной войне проявляется в одновременном употреблении содержательно тождественных понятий информационная война, информационно-психологическая война, информационно-психологическое противоборство и т. д. Для точного определения терминологической базы сравним два определения:

«Информационно-психологическая война — противоборство сторон, которое возникает из-за конфликта интересов и/или идеологий и осуществляется путем намеренного, прежде всего языкового, воздействия на сознание противника (народа, коллектива или отдельной личности) для его когнитивного подавления и/или подчинения, а также посредством использования мер информационно-психологической защиты от такого воздействия» [Колмогорова, Сковородников, Копнина, 2017: 11];

«Информационная война — противоборство сторон, возникающее из-за конфликта интересов и/или идеологий и осуществляемое путем целенаправленного информационного воздействия друг на друга с использованием специальных технологий для получения определенного преимущества в материальной и/ или идеологической сфере и защиты собственной безопасности» [Колмогорова, Сковородников, Копнина, 2017: 11].

Кроме того, понятие «информационная война» выступает в качестве синонимичного для следующих понятий: «война культур» [Крашенинникова, 2007], «информационно-культурная война» [Лобанова, 2010], «смысловая война», «война влияния» [Почепцов, 2016]. Существует утверждение, что информационная война является «войной за головы», неразрывно связанной с «промывкой мозгов», направленной на изменение восприятия людьми окружающего мира [Красовская, 2015].

Все эти понятия в целом сводятся к «информационно-пси-хо логическому воздействию, осуществляемому вербальными средствами» [Крысько, 1999], поэтому мы полагаем возможным в дальнейшем использовать термин «информационная война» как родовое понятие для всех вышеперечисленных и соответственно все релевантные признаки, устанавливаемые для других «войн», признавать соотносимыми с и характерными для информационной войны.

Стоит также отметить, что на данный момент исследования в области информационной войны не имеют устойчивого терминологического аппарата, однако отдельно взятые термины и понятия уже сформировались, к ним можно отнести следующие: объект и субъект информационно-психологической войны; канал информационно-психологического обмена; информационно-психологические операции; информационное оружие; дискурсивное оружие; методы, приемы и инструментарий (языковые средства) информационно-психологического воздействия; актуализация стереотипов, символов; психологический контекст восприятия и некоторые другие [Тагильцева, 2012; Фарина, 2010].

Таким образом, вполне очевидно, что требуется унификация накопленного научного знания в складывающемся научном направлении лингвистики информационной войны, а также разработка комплексного междисциплинарного методологического аппарата. Лингвистический подход к изучению природы информационной войны может стать основой для формирования единого понимания сущности этого явления, определения воздействующих характеристик информационной войны и как результат уменьшения вариативности понятийного аппарата, созданию более четких границ изучаемой области.

Отметим, что, согласно С.Л. Кушнерук, существует два основных направления исследований феномена информационной войны: коммуникативно-прагматическое и когнитивнодискурсивное. В рамках коммуникативно-прагматического подхода центральное место занимают «речевые тактики и приёмы речевого воздействия, благодаря которым актуализируется коммуникативная/речевая стратегия» [Кушнерук, 2019: 15]. Кроме того, в рамках данного направления исследуются характеристики речевых жанров как коммуникативного орудия, направленного на создание имиджа. При этом автор отмечает «особую роль когнитивных факторов, влияющих на объективацию имиджа в медиакоммуникации», придает «значимую роль имагологическим основаниям, поскольку они могут объяснять механизмы формирования и функционирования национальных стереотипов» [Кушнерук, 2019: 15].

В контексте когнитивно-дискурсивного направления основную роль в ведении информационной войны играет манипуляция, которая, являясь мультимодальным феноменом, включает коммуникативный, психологический, этический, социальный, когнитивный, семиотический и дискурсивный аспекты. Основной задачей манипуляции является управление сознанием людей. Приёмами манипуляции служат дезинформация, демонизация и запугивание. С.Л. Кушнерук выделяет идею о том, что реализация манипуляции происходит за счет механизмов дискурса, а «манипуляция в процессе информационной войны тесно связана с фреймированием, процессом структурирования информации относительно социально значимых явлений жизни, что становится возможным за счёт СМИ» [Кушнерук, 2019: 17]. Ключевая мысль тем самым состоит в том, что медийная реальность моделируется и осмысляется с помощью СМИ.

В данном исследовании не опровергается предложенная С.Л. Кушнерук типологизация подходов к изучению информационной войны. Однако мы полагаем, что для более детального осмысления сути этого явления необходимо более дробное деление на аспекты его изучения. Так, проведенный теоретический анализ описания феномена информационной войны в области лингвистических исследований позволяет выделить несколько основных подходов к изучению информационной войны с точки зрения лингвистики: коммуникативный, дискурсивный, когнитивный и культурно-идеологический. Последовательно опишем каждое из них.

Коммуникативный подход

В рамках коммуникативного подхода информационная война рассматривается как целенаправленный коммуникативный акт, осуществляемый согласно базовой структуре обычного коммуникативного акта. Данный подход задаёт границы информационной войны, определяет ее характеристики и участников.

Коммуникативный подход является определяющим во взглядах на информационную войну А.П. Сковородникова, А.В. Колмогоровой и Г.А. Копниной, которые выделяют три уровня ведения информационной войны, «изучение и описание которых представляет для лингвистики информационной войны проблемное поле: стратегический, оперативный и тактический» [Колмогорова, Сковородников, Копнина, 2017: 43]. Также учеными выделяются и описываются понятия, применяемые при коммуникативном подходе к информационной войне: субъект, актор, объект, мишень, речевая (коммуникативная) тактика, речевая (коммуникативная) стратегия, канал распространения информации, информационно-психологическое оружие, технологии ИПВ.

В целом в лингвистике ИПВ, направлении языкознания, разрабатываемом указанными авторами, информационная война рассматривается как совокупность речевых актов в рамках политической медиакоммуникации, так как, по мнению А.П. Сковородникова и Г.А. Копниной, «основной методологической проблемой для лингвистов, изучающих информационно-пси-хо логическую войну, является создание системы критериев, позволяющих квалифицировать речевое произведение как информационно-психологическое оружие» [Сковородников, Копнина, 2016: 43]. Акт информационной войны определяется как речевой акт, осуществляемый одним актором в отношении другого, при наличии мишени и посредством определенных коммуникативных стратегий и тактик через канал распространения информации. Все основные понятия лингвистики ИПВ, описываемые в трудах исследователей, во многом соотносятся с базовыми понятиями теории коммуникации.

С.А. Тихомиров также рассматривает информационную войну с точки зрения коммуникативного подхода, определяя ее как «целенаправленные коммуникативные действия, предпринимаемые для достижения воздействия на адресата и информационного превосходства над ним путём нанесения ущерба информации, информационным процессам и информационным системам «противника»-адресата (в том числе и путем манипуляций) при одновременной защите собственной информации, информационных процессов и информационных систем» [Тихомиров, 2012: 50]. В данном определении подчеркивается коммуникативная природа и две ключевых функции информационной войны: воздействующая и манипулятивная. При этом С.А. Тихомиров замечает, что среди лингвистического инструментария, позволяющего реализовать данные функции, очевидно, может быть выделен ряд лингвистических приёмов, условно разделяемых по их прямому и вторичному назначению: подтекст, намеки, указания на общий признак ситуации без прямой номинации ситуации (нередко для этого используются эвфемизмы, эзопов язык, фрагменты из популярных текстов, фильмов, выступлений, терминология и др.), ирония, парафраза, параллельные конструкции, ряд других (в том числе синкретичных) стилистических средств и приемов. По утверждению исследователя, «все вышеуказанные инструменты активно применяются как в политической коммуникации, так и на протяжении проведения информационной войны» [Тихомиров, 2012: 51].

В исследованиях Г.Г. Почепцова сущность информационной войны также объясняется через призму коммуникации, а сам феномен определяется как «коммуникативная технология по воздействию на массовое сознание с кратковременными и долговременными целями» [Почепцов, 2015: 121].

А.Д. Васильев и Ф.Е. Подсохин придерживаются сходного мнения. По их мнению, информационная война — это «совокупность массовых коммуникативных практик, целью которых является воздействие (или противодействие аналогичному воздействию) посредством специфического употребления единиц языка на общность людей (географическую, этнографическую, конфессиональную, политическую, экономическую и т. д.) при одновременном обеспечении безопасности и защиты актора для достижения информационного превосходства в стратегических целях» [Васильев, Подсохин, 2016: 11–12]. Также исследователи видят в информационной войне характерные черты манипулятивного воздействия, отмечая при этом, что «основной инструментальной единицей манипуляции является слово с его семантическими характеристиками, имиджеобразующей, аксиологической и культурной функциями», демонстрируя, что «основным объектом воздействия является общественное мнение» [Васильев, Подсохин, 2016: 10]. Очевидно, что в таком взгляде на информационную войну содержится идея об особой манипулятивной форме воздействия «словом» в процессе коммуникации, а цели информационной войны достижимы благодаря умению актора использовать соответствующие коммуникативные приёмы.

О.В. Красовская рассматривает информационную войну как особый вид военно-информационной коммуникации, которой присущи уникальные воздействующие характеристики. Исследователь рассматривает СМИ в качестве «канала создания идеологических, эмоциональных и даже подсознательных ожиданий аудитории» [Красовская, 2016: 54]. Среди особенностей информационной войны она также выделяет усиление вербального компонента за счёт невербального.

Так, информационная война активно изучается с точки зрения коммуникативной лингвистики, в рамках которой она в наиболее общем виде репрезентируется как внутрикультурный и/или межкультурный коммуникативный акт, для которого характерны воздействующая и манипулятивная природа, а также четкое разделение на уровни: тактический и стратегический (оперативный). Кроме того, коммуникация информационной войны, безусловно, прагматически обусловлена и подчинена следующим функциям: воздействующей, манипулятивной, информативной, имиджеобразующей, аксиологической и культурной.