Информационная война в условиях специальной военной операции. Опыт лингвистического анализа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

История ХХ в. свидетельствует, что после окончания Второй мировой войны Запад сумел кибернетизировать свое общество, организовать информационный и финансовый контроль над цик лом жизни западного человека, включая его образ мышления и стиль общения, предпочтительные модели поведения, привычки, увлечения, моду и вкусы. Характерные черты западной «неопределенности / двусмысленности» (ambiguity) проявляются при сопоставительном сравнении себя с деятельностью антипода, которым для Запада выступает историческая Россия в силу ее цивилизационной миссии на планете и культурной гравитации, исходящей от метафизических истоков русского языка и духовности носящего его этноса. С целью демонизации медийного образа Советского Союза как главного геополитического врага в период 1946–1991 гг. аффилированными с ЦРУ США организациями на территории Европы было издано более 1300 наименований книг «диссидентов», очерняющих советский строй и навешивавших словесные ярлыки по типу «сталинский режим» [Репко, 2023: 46]. Редукционистическое искажение правды о масштабах репрессий в СССР в 1917–1959 гг. подкреплялось голосами лидеров общественного мнения, популярных медийных и политических фигур. В частности, с личностью выдворенного в 1974 г. из СССР писателя А.И. Солженицына ассоциировались озвученные им в одном из зарубежных интервью ложные тезисы также эмигрировавшего за границу профессора И.А. Курганова о якобы загубленных вследствие террора и репрессий жизнях 66,7 млн советских граждан [Арх. ГУЛАГ, 2006]. Ангажированная точка зрения медийного фронтмена того времени А.И. Солженицына послужила благодатной почвой для дискурсивного развертывания в западной публицистике и самиздате негативного образа советского государства, население которого за 25 лет нахождения у власти И.В. Сталина фактически увеличилось со 147 млн в 1927 г. до 188 млн в 1953 г. [КП, 2017]. Как видно, проявление двойных стандартов сочетается с навязанной оценкой, которая в данном случае формируется у адресата путем блокирования предметной семантики и манипуляцией концептуальной и аксиологической составляющими официального дискурса.

Принцип двурушничества Запада по отношению к геополитическим соперникам распространяется на все сферы ведения информационного противоборства. Так, сдерживание Западом Китая как своего геополитического оппонента осуществляется с позиций показного введения в заблуждение широкой общественности путем манипуляций в медийном и политическом дискурсах. Амбивалентность американской политики двойных стандартов вокруг Тайваньского вопроса[8] открыто декларируется в текстах аналитических докладов «Совета по международным отношениям» (“Council on Foreign Relations, CFR”). Как утверждает С. Брауни, этот совет является одной из самых авторитетных частных организаций США, влияющих на принципы развития международных отношений в мире [Browny, 2013: 21], что косвенно указывает на политическую ангажированность этой организации, выступающей ретранслятором доминирующей идеологии управления. В докладе совета от 26 мая 2022 г. под названием «Почему китайско-тайваньские отношения столь напряженные» говорится следующее:

“Through its policy of strategic ambiguity, the United States has for decades attempted to maintain a delicate balance between supporting Taiwan and preventing a war with China”. — «Проводя политику стратегической двусмысленности, Соединенные Штаты на протяжении десятилетий пытались поддерживать хрупкий баланс между поддержкой Тайваня и предотвращением войны с Китаем» [CFR, 2022].

Придерживаясь приведенной логики, западные СМИ продолжают сосредотачивать вокруг Тайваньского вопроса большинство ключевых топосов формирования в западных СМИ медийного образа Китая как потенциального военного агрессора. Отнесение президентом США Дж. Байденом в речи от 06.01.2022 г. России и Китая к автократическим режимам дезавуирует реальные смысловые отношения, характеризующие содержание этих геополитонимов в западном гегемонистическом дискурсе:

“We're engaged a new in a struggle between democracy and autocracy, between the aspirations of the many and the greed of the few, between the people's right of self-determination and selfseeking autocrat. <…> From China to Russia and beyond, they're betting that democracy's days are numbered.” — «Мы снова вовлечены в борьбу между демократией и автократией, между стремлениями многих и жадностью немногих, между правом народа на самоопределение и своекорыстным автократом. <…> От Китая до России и за ее пределами они делают ставку на то, что дни демократии сочтены»[9].

Отметим фигурирование в речи Дж. Байдена бинарных концептов «демократия-автократия», номинирующих в западном гегемонистическом дискурсе круги «своих» и «чужих» и подчеркивающих при этом одно из значений выражения “to be engaged” — «быть задействованным / воевать», показывая, что против последних, т. е. автократов, будет «вестись война (борьба)». Многогранность моделирования дискурсивной динамики в западных массмедиа говорит о сформированности гегемонисти-ческого дискурса, который определяет истинные цели и задачи идеологии управления наднациональных элит Запада. Сегодня дискурсивная псевдореальность создается внедрением в сознание населения национальных государств идеологий гедонизма, ценностей культуры потребления, пропаганды сексуальных извращений, наркомании и девиантного поведения, насаждением ангажированных научных теорий (лженауки), рекламированием стандартов западного образа жизни, моды, критериев «истинной» демократии. Западный гегемонистический дискурс составляет содержание информационной войны на метаконцептуальном уровне, являясь интернациональным дискурсом этнокультурной общности людей, проживающих в геополитическом ареале конгломерата государств коллективного Запада и объединяемых на основе идеалов, ценностей и мировоззренческих установок идеологий глобального управления. Ниже мы проведем теоретическое обобщение ряда краеугольных определений, составляющих категориально-понятийный аппарат исследований информационной войны во взаимосвязи явлений психической деятельности и форм контрастной дискурсивной динамики, относящихся к продвижению деструктивных идеологий управления социовербальной деятельностью массового адресата.

В наши дни когнитивно — дискурсивная феноменология информационной войны требует раскрытия содержательных сторон понятия «информационная война» как с позиций лингвистики, так и смежных междисциплинарных направлений. В современную эпоху цифровых технологий критическое осмысление целей, задач и намерений участников социовербального и культурного диалога требует моделирования информационной войны как прототипической коммуникативной ситуации [Муравлева, 2021], которая является специфическим видом дискурсивной действительности и деятельности с разделением на конкретные категории ее участников [Goddard; Wierzbicka, 1997]. Информационная война как компонента системного воздействия направлена на «прорыв психологической защиты общества и продвижение диссонирующих фактов и интерпретаций с периферии общественной саморефлексии в центральное ядро модели мира с целью разрушения системы ценностей общества, его дестабилизации на духовном, политическом и экономическом уровнях» [Соколова, 2007: 14].

Противодействие информационным операциям за счет создания концепции нейтральной информационной нормы либо «гармонизированной» коммуникативной среды как альтернативам информационной войне терпит, однако, фиаско на практике, когда этой концепции приходится противостоять информационным атакам [Wagnsson, 2018: 1162]. Методы воздействия на психику человека при помощи информации определяются формами и способами освещения новостных событий, использования мультимедийного контента, продукции киноиндустрии, компьютерных игр, программ виртуальной реальности, которые призваны вырабатывать у потребителя реакции, аналогичные поведению биоробота. Сегодня идеологическое воздействие на сознание массового адресата, именуемое устойчивым сочетанием «информационная война», приобрело широкое значение, включающее в себя противоборство в киберпространстве, различные виды операций в Интернете, воздействие на компьютерные системы [Макаренко, 2018].

Таким образом, информационная война дефинируется нами как направление системной войны, нацеленное на нейтрализацию лингвокультурного, интеллектуального и духовнонравственного потенциала населения государства-противника, овладение властью дискурсивной транзакции по воздействию на когнитивные способности массового адресата по критическому мышлению, логичному осмыслению и объективному пониманию явлений и процессов окружающей действительности участников дискурса. Концепция системной войны предполагает адаптивное применение всех возможных методов и форм подрыва критически важных сфер, составляющих суммарную мощь противоборствующей стороны. По мнению С.И. Репко, цель системной войны сводится к уничтожению (нейтрализации) «интегрального потенциала враждебного государства непрямыми действиями, тайными и специальными операциями, экономической, финансовой, информационной, психологической, кибернетической войной с целью навязывания паразитарных отношений по внешнему управлению финансами, ресурсами иностранного государства, его населением и сознанием людей» [Репко, 2012: 4–5].

Эволюция методов системной войны выражается в трансформации каналов и способов адресного воздействия на врага, при этом в западной военной науке не принято афишировать средства, методы и формы воздействия на такую критически важную сферу, как менталитет населения противника. Моральное разложение и деградация противника выдается как данность, следствие какой-либо авторитарной идеологии, основанной на недемократических принципах и диктатуре властных элит. По оценке В.Э. Багдасаряна, в период «холодной войны» СССР и возглавляемая им Организация Варшавского договора (ОВД) имели превосходство по совокупному военному потенциалу над США и странами — членами Североатлантического альянса (НАТО), но проиграли им в другой ключевой сфере — ментальной, включающей в себя сознание, психологию коллективных действий и ценности [Багдасарян, 2021]. Междисциплинарный анализ причин развала в 1991 г. Советского Союза показывает неполноту объяснения причин этой геополитической катастрофы на основе общих выводов о наличии изъянов в избранной модели управления страной, недостатке природных и человеческих ресурсов, отсутствии научных технологий и персональных управленческих ошибок правящих кругов. В терминах современных лингвистических направлений дискурсивных и социокультурных исследований деконструкция советской парадигмы мышления и образа жизни была связана с аксиологической деградацией единого идеологического дискурса, скреплявшего на основе русского литературного языка многонациональный советский народ во всем многообразии культурных традиций и этических норм входящих в него этносов.

Динамика изменений в психике человека вследствие влияния разнородного информационного контента зависит от условий среды его социальной деятельности как языковой личности и должна интерпретироваться через категории всеобъемности, многомерности и синкретизма форм и проявлений. Это требует уточнения содержательного объема понятий психики и информации, а также расширения субъектно-объектных отношений в концептуальной структуре данного феномена.

Философское осмысление социогуманитарных технологий войны в цифровых реалиях современного информационного общества требует понимания структуры когнитивных матриц, формирующих мировоззрение людей. Анализ феномена информационно-психологического воздействия требует применения системно-деятельностного подхода, сочетающего методы дискурсивных и коммуникативно-психолингвистических исследований массового идеологического воздействия с учетом национально-культурной специфики сознания.

Из вышесказанного мы делаем вывод, что информационно-психологическое воздействие — это собирательное понятие в сфере военного и гуманитарного знания, означающее целенаправленное воздействие на сознание массового адресата в директивной и манипулятивной форме при помощи поликодовых средств коммуникации с целью идеологического управления операционными компонентами его мышления, речевым поведением и социальной активностью.

Квинтэссенция информационной войны заключается во введении противника в заблуждение путем создания ложной картины мира, которая отрывает его от реальности и позволяет манипулировать его действиями. Возрастающее влияние информации на самовосприятие и ощущения людей в эпоху становления информационного общества, именуемую постмодерном, отражается в рассуждениях Ж. Бодрийяра о приходе новой эпохи «симулякров и симуляции», в которой «больше нет ни Бога как такового, ни судного дня, чтобы отделить правду от лжи, реальное от искусственного» [Baudrillard, 1988: 169]. На наш взгляд, предложенное в рамках теории Г.М. Маклюэна понятие глобальной деревни (global village) легитимизировало в массовом дискурсе распространение информации в глобальных масштабах, что по сути означает размывание границ между государствами и этноконфессиональными сообществами в парадигме диалектического развития (reversal). Диалектика маклюэновской дилеммы «СМИ — это сообщение» (“the medium is the message”) раскрывается через сущность средств массовой коммуникации как уникальных проводников смыслов, которые они пропускают через себя:

“Each medium, independent of the content it mediates, has its own intrinsic effects which are its unique message”. — «Каждое СМИ, независимо от содержания, которое оно опосредует, имеет свои собственные внутренние эффекты, которые и являются его уникальным сообщением» [McLuhan, 2022].

В Соединенных Штатах и странах их орбиты влияния начиная с 1945 г. реализуются меры контроля массмедиа, инициированные в виде психологической операции с кодовым названием «Пересмешник» (“Mockingbird”) [Эстулин, 2014]. Она предусматривает, что каждый редактор издания СМИ и руководитель крупного подразделения СМИ тайно является офицером Центрального разведывательного управления США или подчиненной ему спецслужбы страны НАТО, секретно выполняет приказы и распоряжения. Такой подход позволяет качественно моделировать интердискурсивную деятельность «хора голосов» участников дискурса и генерацию в массмедиа текстов, отражающих заданную идеологическую установку.

С переходом в информационную стадию цивилизационного развития временная и пространственная проекция массового сознания людей сфокусировалась на образах и смыслах, создаваемых в динамике глобального полилога. Изменения в социальной структуре общества выразились в сетевой логике электронной коммуникации, где субъектный статус с присущей ему «дискурсивной властью» приобретают не только официальные лица, институты власти и разноуровневые СМИ, но и тематические сообщества, социальные группы, отдельные индивиды. Новая сущность информационной войны XX в. и роль языка в ее планировании и организации стала предопределяться силой дискурсивной транзакции субъектов информационного противоборства в среде массмедиа.

В СМИ начали распространяться поликодовые форматы трансляции информации в печати и на телевидении, далее — в цифровом пространстве интернет-коммуникации и социальных сетей. Поликодовый формат коммуникации материализовался в массовой коммуникации через изображение социально значимых символов культуры в содержании агитационных и рекламных плакатов, баннеров, комиксов, лейблов, логотипов брендовых компаний по производству бытовой техники, продуктов питания, линеек одежды и т. п. С появлением цифровых технологий поликодовый формат стал одним из ключевых способов репрезентации информации в социальных сетях, видеоклипах, мультфильмах и компьютерных играх. Таким образом, сила дискурсивной транзакции стала выражаться уровнем влияния используемых адресантом коммуникативных методов, форм и поликодовых средств реализации идеологического воздействия на мышление массового адресата в пространстве дискурсивной динамики.

Обратим внимание, что частичным аналогом термина «информационная война» в отечественном гуманитарном дискурсе стал в наши дни устойчивый оборот «информационно-психологические операции». Например, после реализации долговременной стратегии Запада по разрушению СССР 1948–1991 гг. в вооруженных силах Украины в 2004 г. было создано первое из четырех подразделений под названием «Центр информационно-психологических операций» (ЦИПсО). Эти подразделения вели подрывную информационную деятельность под руководством военных специалистов западных спецслужб, в частности в 2018 г. в 72-м ЦИПсО работали инструкторы 77-й бригады информационных войск Британии[10]. В наставлении вооруженных сил США по проведению психологических операций FM 3—05.30 MCRP 3—40.6 “Psychological Operations” (2005) целенаправленное проведение этого вида воздействия на сознание отграничивается от понятия информационных операций, которые относят к отдельному, более комплексному виду воздействия[11].

В соответствии с доктриной информационных операций, принятой для сухопутных войск вооруженных сил США, информация является элементом боевой мощи [FM-3, 2007]. Организация и проведение информационных операций включают в себя применение основных сил и средств радиоэлектронной войны, потенциала компьютерных сетей, психологических операций, методов военного обмана и обеспечения безопасности операций в сочетании со специфическими и сопутствующими средствами с целью (наступательного) воздействия на информацию и информационные системы, их защиты, а также оказания влияния на процесс принятия решений [там же]. Информационные операции отличаются от психологических операций более широким пониманием объектного поля воздействия, которое рассматривается в единстве консциентальной и когнитивной сторон психики целевой аудитории, с входящей в нее системой концептуальных представлений о мире, в том числе мифов, стереотипов, жизненных установок. Кроме того, мишенью воздействия информационных операций, их целевой аудиторией являются дети и подростки, а также подверженные внушаемости люди. Таким категориям людей легче внушать стереотипы и шаблоны мышления, менять систему распознавания «свой — чужой», навязывать выгодные себе ценности и понимание окружающей действительности.

Заметим, что в англоязычных СМИ натовский военный термин «информационная операция» имеет несекретное обозначение «паблик рилейшнз» (public relations, PR), что предполагает экстраполяцию методик воздействия на сферы социального взаимодействия. Сегодня на основе опыта геббельсовской радиопропаганды спецслужбами США развернута серия информационных операций в пространстве медиакоммуникации, в том числе средствами американской киноиндустрии (ведущих киностудий Голливуда, медиаконгломерата «Уолт Дисней компани», Американской киноакадемии (премия «Оскар»), Американского института кино, а также ресурсов сети Интернет (социальные сети, сайты, видеохостинги и пр.). Манипулятивные методики специальной пропаганды внедряются в музыкальные альбомы, циклы телепередач, франшизы кинофильмов, сериалов и мультфильмов, компьютерных игр. Применение средств языка с подрывными целями негативно влияет на интеллект людей, способствует насаждению дегенеративных поведенческих паттернов, что выражается в:

1) элиминации консциентального компонента, т. е. разрушении сознания человека как полноценной языковой личности посредством реконцептуализации созидательных ценностей, норм морали и нравственности, формировании знаний и смыслов в рамках выгодной манипулятору деструктивной идеологии;

2) купировании когнитивных способностей, отвечающих за восприятие и обработку информации, т. е. ограничении пределов познания мира, навыков активной работы с информацией (мониторинг, сортировка, интерпретация и анализ, использование интуиции, экстрасенсорики);

3) подавлении воли, самоконтроля, самостоятельности осознанного решения и выбора, превращении человека в биоробота либо доведении его до самоуничтожения.

Этнокогнитивная и социокультурная специфика реализации информационных операций в глобальных СМИ влияет на характер и длительность проведения информационных операций, которая может достигать нескольких десятилетий, при чем в роли субъектов воздействия рассматриваются не только представители СМИ, государственные и партийные деятели, но и популярные актеры, артисты шоу-бизнеса, популярные блогеры, хакеры. Эта важная особенность определяет содержание форм и способов массового коммуникативного воздействия, которые применяются сегодня с целью навязывания определенной идеологической установки. Например, к информационным операциям глобального масштаба можно отнести вброс в публичное медиапространство выгодной элите Запада информации посредством распространения в 1971 г. песни “Imagine” («Вообрази») певца и композитора Дж. Леннона, которая была медийно раскручена до самой популярной композиции песенных чартов, подготавливая массового адресата к ликвидации границ и созданию в 1992 г. нового межгосударственного объединения — Европейского союза:

“Imagine there's no countries… and no religion too… And the world will be as one” — «Представь, что не будет стран…также не будет религии…и мир будет единым» [Imagine, 2023].

Таким образом, в массовое сознание фанатов Дж. Леннона, а заодно и группы «Битлз», в коллективе которой он начал творческую деятельность, закладывалось пресуппозитивное знание о грядущих трансформирующих событиях мирового масштаба.

С момента своего образования Евросоюз стал играть авангардную роль в продвижении ценностей глобализации, олицетворяя «фасад» западной цивилизации как на Европейском континенте, так и во всем мире. В основу зародившегося в 1970-е годы тренда европеизации как локомотива планетарной глобализации легли механизмы трансформации личности типичного «европейца» в правовой, экономической и индивидуальносубъективной сферах. Культурная экспансия европейских ценностей в конце XX в. кратно увеличила силу западного глобального дискурса, тренды которому задавал американский национальный дискурс. Подчеркнем, что, являясь одновременно лингво-, психо- и социокультурной категорией бытийного пространства этнокультурного сообщества, национальный дискурс охватывает коммуникативную динамику во всех сферах его жизни, осуществляемую на базе национального литературного языка и подчиненную этнической концептуальной социокультурной установке, в которой отражаются идеалы, ценности и архетипы национального самосознания.

Возрастанию силы дискурсивной транзакции Запада способствовало проведение под эгидой Евросоюза крупных политических, экономических и культурных мероприятий, например песенного конкурса «Евровидение». Сегодня это мероприятие в области массовой культуры превратилось в одну из главных мировых площадок насаждения идеологий гедонизма, либертарианства и трансгендерности, символика которых проникает в подсознание массового адресата через песни и театрализованные выступления определенных исполнителей, будучи завуалированной искаженным представлением о толерантности и мультикультурализме. Социовербальное поведение участников «Евровидения» демонстрирует применение различных техник креолизации, в том числе при аудиовизуальном восприятии текстов песен. Подчеркнем, что креолизованные тексты, «фактура которых состоит из двух негомогенных частей» [Сорокин, Тарасов, 1990], являются действенным инструментом манипулирования массами [Vashunina, 2020].

Психологические операции являются элементом информационных операций и представляют собой специально организованную, секретную деятельность спецслужб государств Запада и тайно управляемых ими СМИ, направленную на реализацию воздействия на функциональные процессы психики человека: ощущение и восприятие, мышление, память, интеллект, эмоции, влечения, воля, сознание. Планирование и проведение психологических операций затрагивает физиологические, психологические и социальные стороны психической деятельности. Научный подход к организации психологических операций базируется на изучении взаимовлияния сознания и тела человека в рамках теории речевой деятельности и межкультурной коммуникации, холистической диагностики, социальной психиатрии, экспериментальной психологии, включающей в себя моделирование ситуаций реальной жизни и глубинных биологических механизмов (генетика, эпигенетика, нейровизуализация), а также других междисциплинарных направлений. Согласно биопсихосоциальной модели Д. Энджела, целостное понимание психической деятельности включает в себя анализ темперамента человека, его уровня интеллекта (IQ), семейных отношений, психотравм, что обусловлено биологическими факторами (генетическая предрасположенность, физическое здоровье, наличие травм и повреждений), психологическими (самооценка, механизмы психологической защиты и совладающего поведения) и социальными факторами (социальное окружение, культура, экономические факторы, образование и др.) [Engel, 1977].

[8] Тайваньский вопрос связан с признанием независимости так называемой Китайской Республики (о. Тайвань), что противоречит манифестуемому руководством КНР принципу «единого и неделимого Китая».

[9] The White House. — URL: https:// Remarks By President Biden To Mark One Year Since The January 6th Deadly Assault On The U.S. Capitol | The White House

[10] Центры ИПО (информационно-психологических операций). Разгром близок. — URL: https://topwar.ru/192979-centry-informacionno-psihologicheskih-operacij-sso-ukrainy-razgrom-blizok.html

[11] Psychological Operations FM 3-05.30 MCRP 3-40.6. — 2005. https://irp.fas. org/doddir/army/fm3-05-30.pdf