Когда я проснулась, Никтос уже ушел, но мои последние слова, обращенные к нему, остались в памяти.
Обещай мне.
Мне не следовало давать это обещание. Перекатившись на спину, я повернула голову. Мой взгляд переместился с тумбочки и маленькой деревянной шкатулки на ней туда, где на подушке рядом со мой кинжал лежал. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула и подняла кинжал. Я заметила свой плащ в изножье кровати. Никтос, должно быть, убрал его туда.
Эта новая трещина в моей груди пульсировала, когда я поднялась с кровати.
Камень был прохладным под моими ногами, когда я прошла по тускло освещенному коридору и вошла в свои покои. Несколько мгновений я стояла под стеклянной люстрой, пытаясь привести свои мысли в порядок. Прошлой ночью я потерпела неудачу. Так что же мне теперь делать?
Ответа не последовало. Только прибытие Бейнса и пресной воды, а затем и Орфины. Ее извинения перед Никтосом прошлой ночью все еще обжигали мою кожу стыдом.
— Как только будешь готова, я провожу тебя к Никтосу, — объявила Орфина, направляясь закрывать двери. — Я буду ждать в коридоре. — Она сделала паузу. — Пожалуйста, не пытайся снова сбежать.
— Не буду. — Я ожидала от нее какого — нибудь едкого замечания, но все, что она сделала, это кивнула, прежде чем выйти в коридор.
Я развернулась обратно к ванной комнате. По крайней мере, то, что я сказала Орфине, не было ложью. Я не стану пытаться сбежать прямо сейчас. Но мне придется попробовать еще раз. И это заставило новую трещину в моей груди стать еще более неустойчивой, словно она могла углубиться и расползтись.
Я потерла центр груди, останавливая свои мысли прежде, чем они вернутся к беспорядку эмоций, которые вызвали эту трещину. Никтос ждет, и я могу с таким же успехом покончить с тем, что, скорее всего, станет эпическим сучьим праздником.
Откинув волосы с лица, я нахмурилась, увидев шероховатую текстуру. Я убрала пальцы и посмотрела вниз. Тонкий слой пепла покрыл мои руки, которые некогда обладали только силой, которая исцеляла и приносила жизнь. Но я причинил боль Никтосу.
Такая сила убивает.
Могут ли тлеющие угли действительно быть такими сильными? Дают ли они мне божественные способности даже сейчас? Когда я думала об этом, это не казалось неправдоподобным. В конце концов, угли всегда давали мне силы.
Я просто не хотела… причинять кому — либо боль. Не намеренно.
Я судорожно сглотнула, заставляя себя двигаться дальше. Я прошла в ванную комнату и взяла чистую мочалку. Положила полотенце рядом с ванной и опустилась на колени. Я стянула слип, не упустив слабый след цитрусовых, прилипший к материалу. Следя за входом, я быстро умылась, а затем окунула голову в ванну, энергично расчесывая волосы. Потребовалось безбожное количество времени, чтобы распутать все колтуны, но к тому времени, как я подошла к шкафу, они почти высохли.
Когда дело дошло до одежды, вариантов оставалось немного: несколько свитеров, пара толстых черных леггинсов и три платья. Я выбрала свитер и леггинсы, а затем присоединилась к Орфине в коридоре.
Дракен молчала, ведя меня на первый этаж дворца, снова с зажатой книгой под мышкой. Единственным звуком был стук наших сапог по каменному полу.
— Мне жаль насчет Давины, — сказала я, не зная, была она близка с дракеном или нет. Не получив ответа, я взглянула на нее. — И мне… мне жаль за то, что заставил тебя почувствовать, что ты не справилась со своим долгом. Это была не твоя вина, и ты не ожидала, что я спущусь с балкона.
Орфина выгнула бровь, но на этом все. Сжав губы, я отвернулась, чувствуя, как чувство вины тяжело поселилось в моей груди. Мне казалось, что ее неприязнь ко мне переросла в безудержную ненависть, и я уж точно не могла винить…
— Ты права, — сказала она. — Я не ожидала, что ты взберешься на стены дворца. Сомневаюсь, что многие бы ожидали, но я ценю твои извинения… и то, что ты намеревалась сделать.
Моя голова повернулась к ней, когда мы достигли лестницы.
— Ценишь?
— То, что ты сделала, могло закончиться катастрофой, — сказала она. — Но твоя готовность пойти на такой риск говорит о твоей честности. И это следует уважать. Чтить.
Уважать? Чтить? Я попыталась вспомнить время, когда я был на грани чего — либо подобного, когда мы проходили под аркой. До ночи моего семнадцатилетия мне оказывали честь, но не за то, что я сделала. Только за то, что, по мнению моей семьи, я могла сделать для королевства. Они уважали это. Не меня.
Мы вошли в пустое, но ярко освещенное фойе и прошли под каскадом стеклянных свечей, питаемых Первозданной энергией. Я почти ожидала, что нас будет ждать целый вооруженный отряд стражей. Сделав короткий вдох, я взглянула на простой белый пьедестал, на котором ничего не было, в сотый раз задаваясь вопросом, что, если вообще что — то, когда — то там стояло. Какая — то нервная энергия пронзила меня, когда мы проходили мимо входов в залы, в одном из которых находился кабинет Никтоса. Когда мы шли по этому коридору, во дворце царила зловещая тишина.
Мое беспокойство усилилось.
— Куда мы идем?
— К Никтосу, — ответила она. Это и так было очевидно, но она не стала вдаваться в подробности.
Я скрестила руку на животе, когда мой взгляд переместился на тронный зал. Мои шаги замедлились. Я не могла припомнить, чтобы раньше видела двери закрытыми. Если же такое все — таки было, тогда я была менее наблюдательна, чем предполагала, потому что на них был выведен красивый рисунок. Такие же вьющиеся виноградные лозы, как и вышитые на туниках Никтоса и его стражников, были выгравированы серебром. На виноградных лозах распускались белые тополиные листья. В центре каждой двери были два полумесяца, обращенных друг к другу, а в пространстве между ними, поперек закрытых дверей и за вьющимися виноградными лозами, была изображена фигура волка.