— Именно так я и сказала. Это довольно простое слово, чтобы ты мог его понять. Теперь можешь уходить. — Я указал на дверь, через которую он вошел. — Спокойной ночи.
Никтос уставился на меня.
— У меня нет на это времени.
— Ну, у меня тоже… — Мои глаза расширились, когда он направился ко мне. — Что ты делаешь?
— Я не собираюсь стоять здесь и спорить с тобой.
На его лице снова появилось то выражение, которое было, когда он сказал, что подхватит меня и усадит на Одина. Я сделала несколько шагов назад.
— Не надо.
Он крадучись двинулся вперед.
Мои глаза расширились, и я подняла руки.
— Я сейчас очень взволнована. Я могу потерять контроль и снова причинить тебе боль.
— Хотелось бы снова увидеть, как ты используешь эфир подобным образом. Это тоже было впечатляюще. — Уголок его губ приподнялся. — Но теперь, когда знаю, что это может случиться, я буду готов.
Я напоролась на столбик кровати, а затем повернулся…
Никтос схватил меня за руку и развернул к себе. Одна рука обняла меня за талию, когда он наклонился, прижимаясь плечом к моему животу. Я вскрикнула, когда он поднял меня с пола. Внезапно я повисла на его плече — его настоящем плече — и уставилась на его спину.
Я была ошеломлена и потеряла дар речи.
Затем Никтос повернулся.
— Отпусти меня! — закричала я, моя коса соскользнула вперед и ударила меня по лицу.
— Нет.
— Отпусти меня! — Я попыталась взбрыкнуть ногам, но другая его рука обхватила мои колени сзади, удерживая их в тисках. — Никтос, клянусь богами, я…
— Ты не должна клясться богам. Это кощунство.
Я взвизгнула, замахиваясь кулаком в ответ, когда он открыл дверь, которая примыкала к нашим комнатам. Я застыла, уставившись в темный коридор короткого прохода. Дверь… она была не заперта? Или он использовал свою силу, чтобы открыть ее?
— У меня такое чувство, что ты вот — вот врежешь мне по почкам, — сказал Никтос, неся меня по коридору в свою спальню.
Мой кулак разжался, когда запах цитрусовых — его — усилился.
— Нет, не врежу.
— Не думаю, что встречал кого — то, кто лжет так же много, как ты. — Никтос резко развернулся, бросая меня на кровать.
— Гад! — Я резко подпрыгнула, когда в поле зрения появились скудные предметы его покоев, освещенные светом настенных бра. Шкаф для одежды. Несколько сундуков и длинный диван рядом со столом и одиноким стулом. Я была немного поражена, снова оказавшись в его комнате.
Никтос поймал мои ноги прежде, чем я смогла даже пошевелиться, зажав одну между своей рукой и грудью, в то время как схватил сапог другой. Он вытащил кинжал, воткнув его в деревянную подножку кровати, затем стянул сапог.
— Какого хрена?
— Твои сапоги такие же грязные, как и твой рот. — Он схватился за другой сапог, и тот тоже со стуком упал на пол. — И хотя я наслаждаюсь этим ртом в своей постели, я не буду наслаждаться сапогами. — Он взглянул вниз на мои испачканные, окровавленные бриджи. — Их тоже нужно скинуть.
— Вау. Не думаю, что когда — либо раньше мужчина так романтично просил меня снять одежду.
Его глаза метнулись к моим. Они были оттенка неба за пределами дворца. Мои пальцы вцепились в толстое одеяло подо мной, когда он уставился на меня сверху вниз, и я знала, что выгляжу так же растерянно, каким был и мой разум. Еще больше волос выбилось из косы, в которую они были заплетены. Кожа содрана ветками. Он был зол на меня, и я была не совсем в восторге от него и его грубого обращения, но… но что — то изменилось между нами. Другой вид напряжения сгустил воздух, ускорив мой пульс и послав через меня вспышку осознания. Внезапно мне стало интересно, думает ли он о том, когда я в последний раз была в его спальне и на его кровати. Или о нас в приемной комнате. Я думала. Жар ударил в мою кровь, сопровождаемый пульсирующей болью.