Я не была так уверена в этом.
Никтос обогнул меня и взял поводья.
— В следующий раз, когда приставишь кинжал к чьему — нибудь горлу, — сказал он, его дыхание коснулось моей щеки, когда он направил Одина ко дворцу, — тебе лучше иметь это в виду.
Я напряглась.
— Даже если это твое?
Рука Никтоса обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к его груди.
— Особенно, если это мое.

Орфина ждала прямо за дверями, выходящими на конюшню, в узком проходе, который вел в холл напротив кабинета Никтоса. Она была не единственной. Эктор прислонился к стене, когда она шагнула вперед, опускаясь на одно колено.
— Это был мой долг — присматривать за ней, — сказала она. — Я допустила ошибку. Мне очень жаль.
Чувство вины захлестнуло.
— Это не твоя вина.
— На этот раз Сера права, — ответил Никтос, и я бросила на него прищуренный взгляд. — Тебе не нужно извиняться за ее безрассудство…
— Безрассудство? — прошипела я. Он произнес это так, словно я вышла на веселую прогулку по Умирающему Лесу.
— Или храбрость, — продолжил он, отвечая на мой взгляд. Я захлопнула рот, удивленная тем, что он вообще подумал об этом, не говоря уже о том, чтобы сказать это. — Глупую храбрость, — добавил он.
Я начинала сожалеть, что чувствовала себя плохо из — за того, что причинила ему боль.
Эктор оттолкнулся от стены, когда Орфина поднялась, в свете лампы его вьющиеся волосы казались еще бледнее.
— Храбрость?
— Она пыталась пробраться в Далос. — Никтос взял меня за руку. — Чтобы убить Колиса.
— Черт, — пробормотала Орфина, отступая от нас.
Кровь быстро отхлынула от лица Эктора.
— Ты ведь не серьезно.
— Хотел бы я, чтобы это было так. — Никтос провел меня мимо них, направляясь к задней лестнице.
Эктор последовал за нами.
— Зачем тебе делать что — то подобное? Даже думать об этом?
Я остановилась.
— Потому что…
Никтосу это не понравилось. Он отпустил мою руку, указывая на лестницу.
— Вперед…
— Не приказывай мне, будто я ребенок.