Никтос внезапно опустился, упав на одно колено. Тени вокруг него отступили, когда он наклонился вперед, упершись рукой в землю. Он склонил голову, его широкие плечи вздрогнули, когда волны эфира ослабли и исчезли. Его крылья превратились в дым и рассеялись. Кожа цвета теневого камня отступила. Пряди волос упали на золотисто — бронзовую челюсть. Он ничего не говорил. Шли минуты, и только его плечи двигались вверх и вниз в такт коротким, быстрым вдохам.
Может, на самом деле он не был в порядке. Беспокойство съедало облегчение. Все еще стоя на коленях, я начала медленно подкрадываться вперед.
— Никтос?
Тишина.
Нектас наконец перестал рычать. Он потянулся вперед, легонько подтолкнув Никтоса в плечо.
— Я в порядке, — хрипло сказал Никтос, протягивая руку и прижимая ее к широкой челюсти Нектаса. — Мне просто нужна минутка.
Нектас отстранился, но не сводил с него глаз, и эта минута показалась часом.
Никтос медленно поднял голову. Наполненные сущностью глаза встретились с моими. — Это было… — Он прочистил горло, и когда заговорил снова, его голос звучал тверже, увереннее. — Это было неожиданно.
— Я… — Слезы защипали на глазах, когда я покачала головой и посмотрела вниз на свои руки. — Я не хотел этого делать. Клянусь. Я даже не знаю, как я это сделала.
— Должно быть, это Выбраковка. Не думал, что подобное произойдет — решил, что с тобой будет так же, как с божествами. Но эти угольки в тебе — они сильны. Они делают тебя сильнее… — Он замолчал, этот чертов трепет в его голосе вернулся и задержался в тишине. — Когда бог входит в Выбраковку, его сущность увеличивается и становится сильнее. И по мере того, как он приближается к завершению Выбраковки, у него могут быть… вспышки гнева. Обычно это связано с повышенной эмоциональностью, но с божествами такого не происходит. Не тогда, когда они проходят Выбраковку. Многие из них не могут так использовать сущность, даже если Вознесутся. У них просто не хватает для этого эфира.
Прижав руки к груди, я посмотрела на него снизу вверх.
Никтос подобрался ближе. Я не слышала, как он шевелился. Он все так же стоял на коленях. Нектас не издал ни звука, но Никтос теперь тоже был под защитой крыла Нектаса.
— Ты определенно была излишне эмоциональна, когда это произошло.
Дрожащий, слабый смех вырвался из меня, когда глаза запылали. Я быстро отвела взгляд, закрыв их.
— Прости. Я не хотела это делать. Правда.
— Я знаю, — прошептал он, и я вздрогнула от прикосновения его пальцев к моей щеке. Его пальцы…
— Твоя кожа снова холодная.
— Все хорошо.
— Как все может быть хорошо? — Я попыталась отстраниться, но его рука последовала за мной, обвив мою щеку. Его кожа была прохладной, как и раньше. — Я сделала это даже не намереваясь. Я причинил тебе боль.
— Не причинила.
— А я думаю, что причинила. — Я протянула руку, коснувшись ладони на своей щеке. Неужели эфир каким — то образом отменил то, что сделала с ним моя кровь? Я опустила руку. — Тебе нужно поесть…?
— Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться.
Я не понимала, как он мог даже предположить такое. Или почему он не был встревожен больше тем, что я сделала.
— Что, если я сделаю это снова? И наврежу кому — то, с кем потом будет не все в порядке?
Его глаза на мгновение закрылись, черты лица смягчились.
— Мы позаботимся о том, чтобы этого не случилось, Сера.
Легче сказать, чем сделать.
— Как…? — Я дернулась назад, на этот раз упав на задницу, когда вспомнила, что я делала до того, как Никтос нашел меня. — Я коснулась тени.
— Тебе не следовало находиться рядом с ними.
— Дело не в этом.