— К черту уголи жизни! — Я дернулась в его хватке, ничего не добившись, но что — то глубоко во мне, что — то, что было там, сжималось и накапливалось на протяжении гребаных лет, начало давать трещину.
Беспорядочный клубок эмоций просочился наружу, полный страха, нужды, стыда, одиночества, печали и тысячи других вещей, которые мне никогда не позволяли чувствовать. Кусочки, вырезанные из меня всеми временами, когда моя семья исключала меня, обращалась со мной как с нежеланным гостем и считала не более чем проклятием. Раны, нанесенные разочарованием моей матери, продолжали гноиться каждый раз, когда она смотрела на меня так, будто хотела бы, чтобы ей никогда больше не приходилось это делать. Я была просто сосудом, полным глубоких шрамов, оставшихся после первой жизни, которую я отняла, и всех последующих, оставлявших после себя непоправимый след. Я была не более чем синяками на чистом холсте, потому что не чувствовала ничего из этого. Я не оплакивала эти потери. Мне было все равно, потому что никому больше не было дела до того, что я могла для них сделать.
Моя кожа казалась слишком натянутой и колючей. Моя грудь пульсировала, и этот беспорядочный узел распутался в ярости, превратившись во что — то еще, что нельзя было скрыть или сдержать. Я откинула голову назад, крик разочарования и ярости обжег мое горло. Изнутри огромной пещеры, которая разлетелась вдребезги, из пустоты поднимался жар. Мощь. Казалось, она всегда была там, яркая и горячая, древняя и бесконечная. Сила текла по моим венам. Серебристо — белый свет заполнил мое зрение…
Я впилась руками в его плечи, и эта энергия, эта чистая Первозданная сущность вырвалась из моих ладоней и потекла в…
Никтоса.
Глава Семь

Чистый серебристо — белый эфир врезался в Никтоса, растекаясь по нему, когда он поднялся, и что — то отбросило его назад. Его крылья расправились, останавливая его в воздухе.
— Никтос, — закричала я. Настоящий страх взорвался у меня в животе, когда я приподнялась, встав на колени. Эфир потрескивал, пробегая по его крыльям и телу, заполняя сеть вен.
Боги, что я наделала?
Тьма разлилась вокруг Никтоса, густая и клубящаяся. Его рот открылся, и звук, который он издал… был мощным. Рев ударил по иссохшим ветвям позади него, ломая их. Температура упала так сильно, что на мгновение показалось, будто весь воздух, который я смогла набрала в легкие, замерз. Я промерзла до костей, когда он двинулся вперед…
Огромная тень упала на меня, заслонив деревья и слабое мерцание звезд. Я напряглась. Воздух хлестнул по поляне, когда Нектас появился сверху, взмахнув крылом над моей головой, когда его передние когти врезались в землю передо мной. Земля и все еще стоящие деревья затряслись, словно были не более чем спичками.
Крепко зажмурив глаза, я не смела пошевелиться. Я знала, что приближается смерть — мучительная, огненная смерть. Не может быть, чтобы она не приближалась. Я напала на Никтоса. Я навредила ему. Я знала это, потому что то, что исходило от меня, было чистой, ничем не ограниченной силой. Это было не намеренно, но не имеет значения. Нектас не только связан с Никтосом узами, он видел в Первозданном члена своей семьи.
Нектас убьет меня.
Вот только вспышки интенсивного серебристого огня, которую, как я знала, увижу даже с закрытыми глазами, не последовало. Как и боли.
Дрожа, я открыла глаза. Я была в нескольких дюймах от толстой серовато — черной чешуи на боку Нектаса. Я знала, что он большой, но даже по дороге в Царство Теней, когда впервые увидел его, я не была так близка к нему в этой форме. Одно только его тело должно было быть не менее двадцати футов. Он держал одно из своих кожистых крыльев надо мной… сгибая его. Вокруг меня.
Голова Нектаса наклонилась, ряд шипастых рогов задрожал, когда его губы раздвинулись, обнажив массивные, дробящие кости зубы. От низкого предупреждающего рыка у меня по спине пробежали мурашки.
— Все в порядке, — прохрипел Никтос.
Мой взгляд метнулся к нему. Испытав головокружение от облегчения, услышав его слова, я неуверенно покачнулась на коленях, постепенно осознавая, что воздух больше не кажется ледяным.
— Нектас… не представляет для тебя угрозы, — выдавил Никтос сквозь стиснутые зубы. Щелкающий серебристый свет продолжал пульсировать по его телу. — Он… защищает тебя.
— От чего?
— От меня.
Это не имело смысла, но большой дракен пристально смотрел на Первозданного. Не на меня.
— Я — я ранила тебя.
— Он беспокоится… что я… рефлекторно нанесу ответный удар. — Никтос покрутил головой из стороны в сторону. — Что я… сделаю больше, чем… просто причиню тебе боль.
— Ты не сделаешь это. — Я повернулся к Нектасу. — Он не причинит мне
вреда.
— Я почти сделал это.
Ни одна частичка меня в это не верила. Может быть, это делало меня дурой, но если бы он хотел причинить мне вред, он мог бы сделать это уже тысячу раз.
Однако Нектас не сдвинулся с места. Он сосредоточил свое внимание на Первозданном, его предупреждающий рокот стал тише.