Над и среди искривленных ветвей тихо крикнул серебряный ястреб, а затем поднялся в воздух. С колотящимся сердцем я наблюдала, как он расправил крылья и исчез из виду.
Даже свирепый хищник не хотел торчать поблизости.
— Серафина.
Моя грудь сжалась от жесткого, холодного голоса, который должен был быть вырван из самых темных часов ночи. То, что я сделала с Тенью, отошло на второй план, сменившись осознанием того, что я должна была это предвидеть. В нем была моя кровь — теперь много ее. Он почувствовал сильнейший приступ страха, даже если тот был кратким — точно так же, как это было ранее во дворе. Может быть, это была даже не столько кровь, сколько Первозданный уголек внутри меня, который когда — то принадлежал ему. Кто знает? В данный момент все это не имело значения. Что имело, так это то, что я не могла просто лежать здесь, желая провалиться сквозь землю. Мое сердце все еще бешено колотилось, я медленно поднялась на ноги. Давление стиснуло мою грудь, когда я повернулась лицом к нему.
Никтос стоял в нескольких футах от меня, выглядя во всех отношениях Первозданным правителем Царства Теней, которым он и был. Он представлял собой поразительную фигуру в темно — серой тунике, его волосы были зачесаны назад. Черты его лица выглядели жестче и холоднее, чем я когда — либо их видела.
И его кожа… она была истонченной.
Чем дольше я смотрела, тем больше видела теней, собирающихся под его плотью. Его глаза были мерцающими, серебряными шарами. Мне не нужен был его талант читать эмоции, чтобы понять, что он был вне себя от ярости.
Реальность обрушилась на меня со скоростью вышедшего из — под контроля фургона. Я никуда не уйду. Мое истинное предназначение не будет исполнено. Никтос теперь ни за что не выпустит меня из виду. Я буду заперта здесь, со всеми людьми, которые, скорее всего, умрут из — за меня. Давление на мою грудь и горло усилилось. Напряжение стало невыносимым, и я сделала то, чего никогда раньше не делала.
Я развернулась и побежала. Я бежала так быстро и старательно, как только могла, пробираясь сквозь искривленные деревья, не обращая внимания на острую боль, когда голые, низко свисающие ветви тянулись ко мне, как костлявые пальцы, цепляясь за мой плащ и волосы и царапая кожу.
Давление в моей груди было холодным и плотным, не оставляя места для контроля или обоснования. Как тогда, когда Тавиус прижал меня к земле, и я не могла дышать. Тогда я отреагировала как дикое животное, и я снова стала этим животным.
Он сгорит в Царстве Теней.
Влажный, липкий пот выступил у меня на лбу, когда рана, оставленная Тенью, заболела. Серые, голые ветви деревьев представляли собой размытый лабиринт искривленных, корявых, похожих на кости ветвей. Мои сапоги стучали по камням и неровной земле, пока я продолжала бежать, даже не зная, куда бегу. Но я знала почему. Отчаяние. Глупое, идиотское отчаяние толкало меня вперед, с каждым шагом увеличивая расстояние между мной и кошмарами, которые обязательно станут ужасающей реальностью. У меня больше не будет шанса добраться до Колиса. Я стану не более чем мишенью, направляющей Колиса прямо ко всем — к Никтосу.
Колис сделает с ним все, что только сможет.
Я не смогу остановить Гниение. Я не смогу остановить Колиса. У меня не будет никакого долга — никакой высшей цели. Я умру. И, что еще хуже, я стану причиной невыразимого ужаса. Стану ничем иным, кроме как…
Порыв цитрусовых и свежего воздуха был моим единственным предупреждением. Вес Никтоса внезапно обрушился на меня, тяжелый и внушительный. Земля понеслась ко мне, когда его рука обхватила мою талию. Он развернулся, и тогда всем, что я могла видеть, было мерцание звезд между паутиной голых ветвей.
Никтос упал на землю первым, и… боги, это, должно быть, было больно. Он с ворчанием принял удар моего веса о каменистую поверхность. Мой затылок отскочил от стенки его груди, на мгновение оглушив меня. Какое — то мгновение не было ничего, кроме нашего прерывистого дыхания, а затем…
— Ты серьезно только что пыталась сбежать? — Дыхание Никтоса зашевелило волосы у меня на макушке. — От меня? Почему? Зачем тебе это?
— Почему нет? — выпалила я в ответ, съежившись от того, как совершенно по — детски это прозвучало.
— Ты, блядь, издеваешься сейчас надо мной? — прорычал он. Дрожь пробежала по мне, и я напряглась в его объятиях. — Ты сбежала из безопасного дворца и побежала прямо во второе место, куда я предупреждал тебя никогда не входить. Мой предельно короткий перечень правил был настолько запутанным? Или ты просто настолько неспособна следовать правилам, призванным спасти твою жизнь?
— К черту твои правила, — выплюнула я, дрожь пробежала по мне.
— И мое здравомыслие тоже, — выпалил он. — Ты хоть понимаешь, как близка была к смерти, Сера? Даже если бы ты убила Тень над собой, тебя ждало бы еще по меньшей мере дюжина. Если бы я не почувствовал тебя и не вмешался — снова, если позволишь мне добавить…
— Нет, не позволю…
— Ты была бы мертва, — кипел он. — Они бы разорвали тебя, и никакое количество моей крови не спасло бы тебя. От тебя не осталось бы ничего, даже чтобы похоронить. Даже чтобы я… — Он оборвала себя, когда ярость, стоящая за его словами, ударила в воздух вокруг нас волной ледяной энергии. Мои глаза расширились, когда волна резанула по деревьям наверху, превращая их в пепел.
Черт подери. У меня пересохло в горле, когда я наблюдала, как то, что осталось от деревьев, падает на землю, точно снег.
— О чем ты думала, Сера? — Он встряхнул меня.
О чем я думала? Что действительно могу сбежать из Царства Теней — сбежать от него? Каким — то образом добраться до Колиса живой?
— Ответь мне. — Я поняла, что он не тряс меня. Это его тело. Оно дрожало подо мной. — Почему ты сбежала от меня?
Я попыталась сесть, но его рука переместилась, прижимая меня к себе. Даже в хаосе своего сознания я поняла, что он прижал мою левую руку к животу. Не правую. Не ту, что держала кинжал. Это был целенаправленный выбор. Никакой случайности. Кинжал, может, и не убьет его, но он ранил его раньше. Такой опытный воин, как он, в первую очередь устранил бы угрозу кинжала. Так поступила бы я. Но он решил этого не делать.
— Я не сбегала от тебя.
— Тогда что ты делала? Стремилась стать самым трудным человеком, с которым я когда — либо пересекался?