— То же относится и к тебе. Ты спасла жизнь Бель. Ты не сделала ничего плохого.
— Я… — Я отвела глаза от Айос, мой взгляд переместился в коридору внизу. — Возвращая Бель, я не знала, что это вознесет ее.
— Если бы ты знала, что произойдет, изменило бы это ситуацию? — Айос остановилась на ступеньке выше, ее глаза встретились с моими. — Поменяло ли бы знание того, что произойдет, то, что ты сделала бы, если бы снова представился такой выбор?
Я хотела сказать «да», но не смогла, потому что хотела вернуть Давину. И вернула бы, если бы Эктор не остановил меня. Если бы это снова случилось, с кем — то другим, кого я знала? Кем — то, о ком заботился Никтос, и никого не было бы рядом, чтобы остановить меня?
Появилась слабая улыбка, а затем она отвернулась, продолжая подниматься по лестнице.
— В некотором смысле, я не уверена, что у тебя есть выбор. В тебе находится уголек жизни, — сказала она, когда мы поднялись на четвертый этаж, не зная, что, на самом деле, во мне находятся угольки жизни. — Может, он и был частью Эйтоса, когда тот был жив, но теперь он часть тебя. Создавать жизнь из смерти — в твоей природе. Это инстинкт.
— Да, — сказала я, вздыхая, когда мы достигли четвертого этажа. — Но иногда мне так не кажется.
Около моей комнаты никого не было, но я решила, что так будет продолжаться недолго. Айос не задержалась, когда я вошла в комнату, где оставался слабый, едкий запах дыма. Это было к лучшему, но мне хотелось бы, чтобы она еще немного побыла рядом. Мне бы хотелось узнать, каким был ее дом вдали от дворца. Или как она стала так близка с Бель.
Но я не стану открывать для себя эти вещи.
Я взглянула на соседнюю дверь. Точно так же я никогда не узнаю, есть ли у Никтоса любимая книга или еда. Помнит ли он свои сны или видит ли он их вообще. Кем или чем бы он предпочел быть, будь у него был выбор быть кем угодно, кроме себя самого. Было так много вещей, которые я хотела узнать о нем. Много ли он помнил о своем отце? Читал ли он или позволял своим мыслям блуждать, когда у него выдавались свободные, спокойные минуты? Нравилось ли ему посещать царство смертных?
Сожалел ли он о том, что ему удалили кардию?
Но того, что я уже знала, было достаточно, чтобы понять, что он не заслужил того, что ему уготовила такая жизнь: потерю родителей и многих других, Супругу, о которой он никогда не просил, но все же стремился защитить, и жизнь под постоянной угрозой со стороны Колиса. Никтос заслуживал лучшего. Как и все в Царстве Теней.
И теперь я представлял совершенно иную угрозу для него и всех, кто искал здесь убежища.
Я вышла на балкон и посмотрела вниз, на внутренний двор. Территория уже была расчищена, и на земле остались лишь слабые темные следы. Я не могла позволить себе думать о том, что представляли собой эти пятна. Мне нужна была ясная голова, когда я наблюдала, как стражи патрулируют Вал.
Тлеющие угли важны. Я понимала это — вопреки тому, что думал Никтос. Чем раньше я умру, тем меньше времени останется у царства смертных. Не знаю, почему Эйтос поместил тлеющие угли в мою родословную вместе с душой Сотории. Особенно с тех пор, как эта душа сделала меня идеальным оружием против Колиса.
Не будущей Супругой, сокрытой и защищенной.
Не сосудом, который будет в состоянии сохранить тлеющие угли в безопасности.
У меня была цель, и откладывать ее нельзя — неважно, насколько это неприятно, и неважно, как сильно я хотела, чтобы все было по — другому.
Я ждала до тех пор, пока не потеряла терпение продолжать в том же духе. Во дворе не было никакой активности, и я предположила, что все, кто был за Валом, к настоящему времени покинули лес. Я понятия не имела, где Никтос, но не думала, что он уже вернулся в свои покои. Ходили разговоры о встрече с семьями тех, кто погиб сегодня вечером. Мое сердце сжалось. Он мог быть где угодно, и у меня не было возможности узнать, чист ли путь, по которому я должна была следовать, но все это были риски, на которые я должна пойти.
Повернувшись, я вернулась внутрь и направилась в ванную комнату, где стянула свои леггинсы, как мне сказали, они назывались. Они были толще, чем колготки, но совсем не походили на бриджи. Я натянула их, не обращая внимания на жесткие пятна засохшей крови, и сунула слип, который носила под свитером, за пояс брюк. Натянув сапоги, я схватила плащ и начала застегивать крючки у горла, проходя под потрясающей стеклянной люстрой к балконным дверям. Взявшись за ручку, я оглянулась через плечо на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Моя рука дрожала.
Я колебалась, глядя на покои Никтоса. Я подумала об одеяле, в котором проснулась, укрытая. Это был он?
— Прости, — прошептала я, дыша сквозь жжение в горле и глазах. Мне хотелось, чтобы он услышал эти слова и поверил им.
В те секунды я многое пожелала, прежде чем повернуться обратно к балкону, смаргивая влагу. Мои плечи напряглись, я подняла капюшон и вышла на балкон, прежде чем тихо закрыть за собой дверь, сосредоточившись только на том, что ждало меня впереди.
Я взглянула в сторону Красного Леса, где когда — то стояли поврежденные ворота. По — прежнему возвышающиеся алые деревья резко выделялись на фоне серого неба. Входить снова в лес, где лежали погребенные падшие боги, было последним, что мне хотелось бы сделать, но, по крайней мере, я знала, что они очищены от любых падших богов. Пока не истеку в них кровью, со мной все будет в порядке. Оттуда мне пришлось срезать путь через небольшой участок Умирающего Леса, еще одно место, через которое я даже отдаленно не стремилась проходить, но это был единственный способ добраться туда, где мне нужно было оказаться в Лете.
Корабли входили в город через Черный Залив, что означало, что они прибывали из других мест в пределах Илизиума. Я была уверена, что смогу забраться на корабль, а затем добраться до Далоса, Города Богов, где находится Двор Колиса.
Потому что, помимо убийства, была еще одна вещь, в которой я была необычайно хороша — оставаться незамеченной.
Я заметила закованную в броню фигуру в черно — сером, патрулирующую зубчатую стену Вала. Прижавшись к стене, я укрылась в тени и ждала, пока она не скроется из виду. Затем я прыгнула вперед и не дала себе времени подумать о том, насколько это было безрассудно. Ждать больше не оставалось времени. У меня было всего несколько часов до рассвета, когда кто — нибудь в конце концов придет в мои покои. Ухватившись за прохладные перила из теневого камня, я перелезла через них и оглянулась через плечо на пустое пространство между мной и плотно утрамбованной землей внизу.
Это было значительное, костоломное расстояние.
Опустившись на колени, я пустила правую, а затем и левую ногу в бескрайнее ничто. Мышцы напряглись, горя как огненные ямы Бездны, я сделала неглубокий вдох, а затем вытянула правую ногу, пока не почувствовала, что мои руки вот — вот вылезут из суставов. Пальцы слегка соскользнули с теневого камня как раз в тот момент, когда мне удалось дотянуться до ближайшей щели для стрел.
Я не хотела думать о том, были ли эти разрезы необходимым дополнением. Как только убедилась, что моя нога устойчива в узком отверстии, я убрала руку с перил и потянулась к углублению, за которое можно ухватиться. Мой желудок скрутило, и я качнулась к прорези для стрел.