Я убрала волосы Ривера с его щеки, считая его вдохи.
Вероятно, Весес была способна на всё. А Никтос, был ли он действительно готов на всё ради меня?
Я ощутила давление в груди, пока мои мысли блуждали по ужасным закоулкам. Таким, которые заставляли тлеющие угли вибрировать, но далеко не желанием исцелять и возвращать к жизни.
Этому нужно положить конец.
Я сосредоточилась на дыхании, пока не услышала тихий щелчок дверного замка. Я подняла взгляд, мои пальцы замерли в волосах Ривера, когда Никтос вышел из ванной комнаты, обтирая полотенцем влажною грудь. Он приводил себя в порядок после того, как я закончила мыться, и мы мало о чём говорили — уж определенно не о том, что произошло между нами.
Я не была уверена, что нам стоит это обсуждать.
Я ни о чем не жалела. Я отдавала отчёт своим действиям. Несмотря на то, что я знала или не знала о нём, я хотела его. Но эта видимость незначительности казалась очень хрупкой.
И я не была уверена, было ли это из— за того, что у нас случилось, или из— за того, что я начала подозревать.
Никтос повесил полотенце на спинку стула.
— Все еще спит?
Я взглянула вниз на Ривера, кивая, и беспокойство охватило меня.
— Молодой дракен может проспать даже войну. — Он присел перед нами на корточки, осторожно поправляя одеяло Ривера. — Но я думаю, процесс заживления — полного заживления — займёт куда больше времени, так что мы не сможем увидеть мгновенный результат. И Гемма, и Бель тоже спали какое— то время, так что тебе не стоит беспокоиться.
Я медленно выдохнула, даже не задумываясь, демонстрировала ли я своё беспокойство, или Никтос просто прочитал мои эмоции.
— А ты? — тихо спросил он. — Как ты себя чувствуешь?
— Ничего не болит.
— Я не об этом.
Я подняла на него глаза, и… боги, нам о многом нужно было поговорить. Но я понимала, к чему он клонит.
— Я хотела тебя, — сказала я, мой голос был едва громче шепота. — Это был мой выбор. Мой. Не твоей крови. — Я откинулась на подушку, стараясь не потревожить Ривера. — Что ты собираешься с ней делать?
— Она останется внизу. — Он убрал влажную прядь волос за ухо. — Я не сдерживался. Взрыв кожи погрузил ее в стазис. Вероятно, она пробудет без сознания пару дней.
Я испытала облегчение, услышав это.
— И что потом? Ты не можешь вечно держать ее взаперти.
— Но и освободить её я тоже не могу.
— Потому что она отправится к Колису.
— Да, но кроме этого? Я хочу верить, что как только ты станешь моей Супругой, она поймет, что это черта, которую она не может переступить, и что она больше не контролирует ситуацию. — Никтос сжал челюсти. — Но я не могу быть уверен, особенно теперь, зная, что она уже пыталась завладеть тобой.
Он посмотрел на стол, нахмурив брови.
— Она никогда не показывала, что чувствовала тебя.
— Как она смогла почувствовать угли, когда даже Колис не мог? — спросила я, нахмурившись.
— Весес — Первозданная Обрядов Вознесения. И не только смертных. Только Первозданная Жизни и Весес могут ощутить божество или богиню, близких к Вознесению, — объяснил он. — Но, с тех пор, как Колис забрал угли моего отца — то, из— за чего Весес была раздражена на протяжении многих лет, она не могла почувствовать даже, что божество приближается к концу своей Выбраковки.
— Дай угадаю, — сказала я. — Поступок Колиса ослабил ее способности?
Он кивнул.