— Даже не удивляюсь, — пробормотала я.
При звуке моего голоса Джадис подняла свои румяные щеки. Моргая тяжелыми от сна малиновыми глазами, она протянула две маленькие ручки в моем направлении, когда Нектас подвел ее ко мне. Я не знала, что делать, но когда я подняла руки, она схватила меня за волосы и наклонилась, прижимаясь губами к моему лбу.
Это был самый грязный, влажный и сладкий поцелуй, который я когда— либо получала.
— Спокойной ночи, — пробормотала она, отстраняясь.
— Это ее способ попрощаться, — объяснил Нектас.
— Спокойной ночи, — прошептала я хриплым голосом, осторожно выпутывая ее пальцы из своих волос.
Ее розовые губы приоткрылись и расплылись в прекрасной улыбке. Затем она повернулась к Никтосу и повторила то же самое. Но самая странная вещь произошла, когда Первозданный придвинулся ближе к маленькому дракену. Это было похоже на прилив сил. Они ослабли, а затем сжались, когда я наблюдала, как он наклонил к ней голову и нежно взял ее крошечные ручки. Влажный шлепок по его лбу и его ответная улыбка заставили мое сердце дрогнуть.
Я быстро отвела взгляд, проглотив внезапный комок в горле. В его улыбке не было ничего фальшивого. Все его лицо потеплело. И, боги, это выражение лица, то, как нежно он держал ребенка на руках, говорило о том, что в нем все еще было гораздо больше живого, чем он сам считал.
— Я хочу пойти с вами двумя, — тихо сказал Нектас. — Но только вы с Эшем можете ответить на призыв.
Прочистив горло, я кивнула.
— Ты действительно думаешь, что нам повезет?
— Я не понимаю, почему на этот раз удача не может быть на нашей стороне. — Нектас обхватил меня сзади за шею свободной рукой.
— Я увижу тебя снова.
Я поверила ему.
Я просто надеялась, что это не станет началом войны.

Никтос и я стояли на его балконе под светло— серым небом. Мы не путешествовали верхом, и я снова ощущала странное чувство при переходе теневым шагом.
— Ты готова? — спросил Никтос.
Вовсе нет, но я этого не сказала, когда запрокинул голову, чтобы посмотреть на слабое мерцание звезд. Вся та боль, которую я прятала всего день назад, казалась незначительной перед лицом того, что нас ожидало.
— Знаешь, — сказал я с колотящимся сердцем, — я обнаружила, что предпочла бы не знать, когда вот— вот потеряю сознание.
— Понятно, — он был близко, стоял позади меня. — Как только поднимешься, не потеряй сознание. Ты не почувствуешь никакой боли и сможешь сделать это самостоятельно.
Когда я коснулась гладких перил, как только я поднялась, мне показалось, что это риск, а не возможность.
— Прежде, чем мы уйдем, не расскажешь мне, чего ждать? Например, какие вещи Колис может потребовать от нас? — спросила я.
Наступила пауза молчания, а затем:
— Честно? Что угодно, — сказал он ровным тоном. — Однажды он потребовал, чтобы я вырвал сердце божества, которое не поклонилось так же быстро, как другие, когда я проходил мимо.
Угольки эфира завибрировали, я закрыла глаза.
— Сколько отметин на твоей коже из— за того, что он потребовал?
— Сто десять, — ответил он.
Желчь застряла у меня в горле. Он ответил, даже не задумываясь о количестве.
— Я потерял счет зверствам, свидетелем которых стал, — продолжил он после паузы. — Раньше мне приходилось заставлять себя смотреть, если я ничего не мог сделать. Я скучаю по тем дням. Потому что теперь… теперь я не верю, что могу хотя бы отвернуться.