— Я не это имела ввиду.
— Я знаю, но сути дела это не меняет. Это никогда не было притворством. Ничего из этого.
Я резко втянула воздух.
— Поздравляю с осознанием этого, когда уже слишком поздно, — огрызнулась я.
За его глазами слабо пульсировал эфир.
— Слишком поздно для чего?
Скрестив руки на груди, я ничего не сказала.
— Хочешь быть моей Супругой? Больше, чем просто ради титула? — Никтос придвинулся ближе в своей обычной бесшумной манере. — Для людей Царства Теней и, в конечном счете, для Илизиума? Для меня?
Угольки в моей груди загудели, а кожу покалывало, она нагревалась.
— Почему ты говоришь об этом сейчас?
— Не знаю, — выражение неподдельного смятения промелькнуло на его обычно невозмутимом лице. — Потому что зачем тебе хотеть этого от меня — хотеть большего — когда ты знаешь, что я не способен дать тебе то, чего ты заслуживаешь.
— И чего же я заслуживаю?
— Кого— то, кто будет безоговорочно и бесповоротно любить тебя. Кого— то, у кого хватит смелости позволить себе чувствовать это, — сказал он. Мои руки выскользнули из захвата, и я уставилась на него. Он отвел взгляд, расправив плечи. — Тебе было грустно. Прежде чем вошел в комнату, я почувствовал вкус твоей печали. Острый и тяжелый. — Его пристальный взгляд вернулся к моему. — Хотя раньше я ничего не чувствовал от тебя.
Я не удивилась, услышав о вкусе своих эмоций.
— Айос рассказала мне о своем пребывании в Далосе.
— Она рассказала? — В его тоне звучало удивление.
Я кивнула.
— Она беспокоилась, что я попытаюсь сделать что— то, чтобы остановить Колиса.
— А у нее есть причина для беспокойства?
Она должна быть, но… Я покачала головой.
— Я хочу будущего — жизни, которую я контролирую. А не смерти. Я просто хочу пережить это.
— Значит, ты наконец— то сможешь жить? Быть свободнной?
Тяжело дыша, я кивнула еще раз и отвернулась от него. Невидимые часы тикали над нашими головами, и я знала, что мы не могли откладывать этот разговор. Но также я знала, что если позволю себе чувствовать еще больше, чем уже позволила просочиться наружу, Никтос поймет, что у меня есть страхи. Но выглядеть испуганной я не собиралась.
Я потерла ладонями свои руки.
— Что, если… что, если он узнает во мне Соторию?
— Тогда будет война, — сказал он.
С колотящимся сердцем я повернулась к нему лицом. В его ответе не было никаких колебаний. Даже сердцебиения не слышно.
— Никтос…
— Ты не принадлежишь ему. Ты никому не принадлежишь, — выпалил он. — Если он узнает в тебе Соторию, он попытается удержать тебя. Я не позволю этому случиться.
Холодок пауком пробежал по моему позвоночнику.