— Какого хрена? Как это возможно? Я понимаю, что ты супер особенная, но… Милостливые Судьбы, — сказала Бель, и я молча кивнула в знак недоверия в ее тоне. — В любом случае, что тебя разозлило?
Я сделала еще один глоток вина.
— И я знаю, что что— то должно было случиться, потому что это единственное, что заставляет жить во время Выбраковки. — Она села. — Когда я была в своей Выбраковке и была близка к Вознесению, я разбивала окна, если хоть немного расстраивалась из— за чего— то. Много. К тому времени, когда я закончила Выбраковку, в доме не осталось окон.
— Кто— нибудь когда— нибудь предполагал, что у тебя могут быть проблемы с гневом? — спросила я.
Бель фыркнула.
— Говорит, возможно, самый ссороохотливый и воинственный человек, которого я когда— либо встречала.
Я нахмурилась.
— Я не склонна к ссорам.
Она подняла брови.
— Я… напориста.
— Агрессивно напориста, — возразила она. — Какой ты должна быть — таким должен быть каждый из нас. Так что тут ничего постыдного.
— Хорошо, — пробормотала я, делая еще один глоток. Сладкое вино согрело мою кровь. — Почему на само деле ты здесь, Бель?
— Это был грубый вопрос.
Я уставилась на нее.
Бель не сделала ничего плохого, но, когда я нашла эту завесу пустоты, было нелегко надеть ее и снять по желанию. Чем больше я позволяла себе чувствовать что— либо, тем труднее было найти эту спокойную пустоту. И именно поэтому мне было так трудно найти в себе силы подавить свои эмоции. Я слишком долго оставалась открытой.
Поэтому так и будет.
Тогда Бель сказала:
— Я знаю, что Весес была здесь.
Глава Тридцать Один

Моя рука крепко сжимала ножку бокала, пока Бель говорила.
— Эктор и Сэйон отправились в Лету, а я ждала прихода Айос. Я направлялась на кухню, занимаясь своими делами, когда увидела, как она входит в кабинет Никтоса, — сказала она мне. — И подумала… отлично, эта сучка здесь.
Я начала поднимать стакан к губам, но увидела, что он пуст. Я подумала о том, чтобы наполнить его, но решила, что между первым и вторым бокалом наступил момент, когда жидкая храбрость превратилась в жидкую нелепость.
— Я думала, все изменится, — сказала она, и мой взгляд переместился на нее. Бель поднялась, скрестив руки. — Что Весес не будет… навещать нас теперь, когда Никтос взял себе Супругу.
— Ну, видимо, ничего не изменилось, — сказала я, вытирая руки о мягкий халат.
Бель открыла рот и закрыла его. Прошло несколько секунд.
— Я не знаю, что там происходит — между Весес и Никтосом, — сказала она, и вино тут же отдалось кислотой. — Черт, я даже не знаю, что происходит между тобой и Никтосом. Никто из нас не знает.
— Пожалуйста, скажи мне, что его стражи не сидят и не обсуждают меня и Никтоса, — сказала я.
— Мы не сидим и не обсуждаем тебя. Обычно мы стоим, когда делаем это, — ответила она, и я вздохнула. — Никто из нас не понимает этого. Вас двоих. Никтос не хотел Супругу. Не нуждался в ней. А ты хотела убить его — или думала, что тебе это нужно. Неважно. Но я видела, как ты смотришь на него, — сказала она, и мои щеки потеплели. — Я видела, как тебе удобно прикасаться к нему. Очень немногие осмелились бы даже подумать о таком.
Весес осмелилась.