— Это неправда, — возразил он, и я повернулась, даже не удивившись, что он последовал за мной в своей раздражающе тихой манере теневого шага. — То, что случилось у бассейна, произошло потому, что тебе не все равно, а я… — он отвернулся, его грудь резко вздымалась. — Важно то, что из— за меня ты потеряла контроль. Я причинил тебе боль. — Его глаза снова встретились с моими, теперь уже полные клубящегося эфира. — Я не хотел этого. Я никогда этого не хотел. И я ненавижу то, что причинил тебе боль. Прости меня, Сера.
Я отступила назад, физическая реакция, которую я не могла остановить, потому что он говорил искренне. Словно он действительно знал, что причинил мне боль. Что у меня была причина для боли. Признание им этого было гораздо хуже, чем я могла себе представить. Я почувствовала, что фанера стала еще более хрупкой.
— Не извиняйся, — сказала я, обретя голос и сложив руки на груди. — То, что ты задел, это мое эго. Вот и все.
Никтос покачал головой.
— Сера…
— Это я прошу прощения.
Он дернулся, его глаза расширились.
— За что?
— За то, что ты думаешь, что знаешь, — повторила я его слова. — Я была глупа и наивна, поверив тебе, когда ты сказал, что до меня никого не было. Я должна была понять это еще в первый раз, когда мы были вместе. Вот так ты задел мое самолюбие.
Его ноздри раздувались.
— Это была не ложь.
— Я думаю, тебе пора перестать лгать.
— Я не хотел никого, кроме тебя, Сера.
Я рассмеялась, звук был холодным, потому что я не хотела, чтобы его слова дошли до меня. Потому что я не могла доверять ему, и не могла доверять тому, что я сделаю с этими словами.
— Я знаю, что, ты думаешь, ты видела, Сера, но мы не занимались сексом, — сказал он, его глаза вспыхнули интенсивным серебряным светом, когда мой взгляд переместился на него. — Если ты думаешь, что видела это, ты ошибаешься. Мне совершенно ни к чему лгать.
Я отступила назад, но потом остановилась. Я не была уверена, что ему было выгодно лгать, как и не была уверена, что мне было выгодно чувствовать облегчение.
— Тогда что я видела? — спросила я снова, потому что, как я уже доказала, я была дурой.
Вдоль изгиба его челюсти напрягся мускул, и я позволила себе взглянуть на его горло. Там не было следа укуса, но я все еще могла видеть его в своем сознании.
— То, что ты видела… это сложно.
Я глубоко вдохнула, сбитая с толку и быстро теряющая контроль над своим гневом.
— Снова, это все, что ты можешь сказать? Даже не трудись отвечать. Мне все равно, что ты был с ней. Это не… — я остановила себя, снова рассмеявшись. Хватит врать. Я застыла, понимая, что лицо уже не спасти. Когда потеряла контроль над собой во дворце, я обнажила себя.
— Знаешь, что? То, что я увидела тебя с ней, задело мои чувства. Я не знаю, почему. Не должно было. Ты не давал мне никаких обещаний. И я не просила их у тебя. Этот союз между нами никогда не был тем, чего мы оба хотели. Нам не нужно больше обсуждать, что ты делал или не делал. Я знаю, что я видела. Ты извинился. Это то, что есть.
— Что это значит?
— Это значит, что сделка, которую мы заключили? Все кончено. Единственное, что теперь между нами — эти дурацкие угли. Я хочу, чтобы они исчезли, а потом я хочу исчезнуть.
Он сделал размеренный шаг ко мне.
— Уйти от чего именно?
— Отсюда, — сказала я. — От тебя.
Под его скулами образовались впадины.
— Ты не можешь уйти от меня.
Я напряглась.