— Судьбы, — пробормотал Рейн, проводя рукой по лицу.
Мой желудок сжался, когда я прислонилась к спинке кровати. Я должна была внимательнее слушать Никтоса, когда он предупредил меня об Выбраковке, вместо того, чтобы раздражаться его комментариями о том, чтобы убедиться, что я достаточно ем и отдыхаю. Я опустила чашку, взглянув мимо Бель, на двери комнаты.
— Кто— нибудь еще был здесь, пока я отдыхала?
— Насколько я знаю, нет. — сказала Бель.
Я взглянула на Рейна. Он смотрел на кувшин. Неужели никто из них не знал о визите Весес? Рейн, должно быть, был рядом, чтобы найти меня у бассейна с Никтосом, но это не значило, что он знал, что она была здесь. Насколько я знала, боги не могли почувствовать прибытие Первозданного, как это мог другой Первозданный.
— Где он? — Я не смогла удержаться от вопроса.
— В Столпах, имеет дело с некоторыми нервными душами. — Бель вытянула свои длинные ноги, бросив скрещенные лодыжки на колени Рейна. — Возможно, он будет очень разочарован, узнав, что ты решила наконец проснуться, когда его здесь не было.
Я сомневалась в этом.
— Знаешь, он был здесь почти все время, пока ты спала, — сказала Бель, когда Рейн сбросил ее обутые ноги со своих колен. — Спал рядом с тобой. Не отходил дальше своего кабинета, если только в этом не было необходимости. Кудахтал над тобой, как наседка смерти.
Мои пальцы впились в чашку, когда грудь пронзило.
— Он беспокоился об углях. Если я умру, они уйдут со мной.
— Не думаю, что это так. — Бель шлепнула ноги на колени Рейна. — Он волновался, не так ли, Рейн?
— Ага, — проворчал Рейн, на этот раз не утруждая себя убирать ноги. — Честно говоря, я думал, что он собирался убить Эктора по крайней мере пять раз за последние три дня.
Бель ухмыльнулась.
И я… я не знала, что со всем этим делать, когда Рейн и Бель начали спорить о том, заслужил ли Эктор множество угроз смерти, которые он получил. Я достаточно хорошо разбиралась в эмоциях в целом, чтобы знать, что можно заботиться о другом и при этом делать то, что может… навредить ему — намеренно или нет. Я достаточно насмотрелась на это в царстве смертных и сомневалась, что Первозданные чем— то отличались, поскольку получили свои эмоции от смертных. И теперь, немного отдалившись от того, что я видела в его кабинете, я могла признаться себе, что Никтос заботился обо мне. Он доказал это. Но то, что я увидела, показало, насколько поверхностными были эти чувства. Мало того, он явно солгал мне о своих отношениях с Весес, о своих чувствах к ней. Кто знает, в чем еще он солгал. Но я тоже…
Я слишком сильно переживала.
Иначе я бы так не отреагировала. Я бы больше разозлилась, чем обиделась. Мое сердце не чувствовалось бы, будто разбивается. У меня были чувства к нему, и это никогда не было частью сделки, которую я с ним заключила. Это никогда не было в моих планах. Но я открыла ему дверь, позволив себе чувствовать себя в безопасности рядом с ним и желать большего, чем следовало бы. И это было на моей совести. Но что было на его совести? Ошибка, которую он совершил? Он прошел через эту открытую дверь.
И это казалось непростительной ошибкой.
С обеих сторон.
Потому что мы получали то, что я предложила в той сделке. Удовольствие ради удовольствия. Трахались и больше ничего. Никаких долгих разговоров о беспокойстве или моих страхах по поводу того, какой я человек. Ему не нужно было спрашивать о моей жизни в Ласании. Мне не нужно было думать о нем.
Я уставилась на темный рубиново— красный сок, мои глаза горели. Если бы я была честна с собой, это не осталось чисто физическим. Я начала заботиться о нем, когда решила убить его. Уже тогда я начала хотеть большего.
Закрыв глаза, я прогнала жжение и заставила себя думать о том, что будет дальше. То, что я видела между ним и Весес, не отменяло того, что нужно было решать гораздо более серьезные проблемы. В Айлоне найти Дельфая. Удалить угольки. Разобраться с Колисом. Все это требовало от меня и Никтоса совместной работы. Но самое главное, я не могла снова потерять контроль. Делать это слишком опасно. Для других. Для меня.
И вопреки тому, во что верил Никтос, я не хотела умирать. Не тогда, когда существовала возможность будущего, которое не было бы продиктовано судьбой, на которую я никогда не соглашалась. Жизнь, которой бы владела я и никто другой. Мне нужно было выжить, чтобы прожить ее.
Потому что я этого хотела.
Заслужила это.
Это означало, что мне нужно было стать Консортом Никтоса. Пока мы не разобрались с Колисом, мне нужна защита, которую давал титул. Но это не могло быть чем— то большим. Я была достаточно зрелой, чтобы признать это, как бы мне ни нравилось находиться в объятиях Никтоса. Как бы я этого ни хотела. Потому что физические вещи заставили хотеть большего. Чувствовать. И это было небезопасно. Ни для меня. Ни для других. Моя грудь болела даже сейчас, верный признак того, что я хочу слишком многого.
Но когда мы справимся с Колисом? Я могла мечтать сколько душе угодно — и я хотела свободы.
Я знала, что должна делать.
Решимость сформировалась, когда я открыла глаза. Бель и Рейн все еще спорили. Над чем, я понятия не имела. Но Рейн смотрел на меня. Я потянулась к Бель и поставила чашку на тумбочку.
— Что ты делаешь? — спросила она.