— Я раздобыла у знакомого целителя зелье, которое могло сделать ее настолько больной, что помолвку пришлось бы отложить, — я рассмеялся его улыбке. — Это сработало. Кейли убедила своих родителей, что дело в более теплом и влажном климате Ласании, и они забрали ее домой. Не знаю, поверили ли они, что дело в климате, в Айлоне гораздо прохладнее, но они… они любят ее. Это стало ясно, когда они не заставили ее остаться в Ласании и не заставили вернуться.
— Очень умно с твоей стороны, — сказал он. — Хотя жаль, что кому— то пришлось прибегнуть к такой тактике.
— Согласна, — пробормотал я. — Тавиус, моя мать и Король Эрнальд не знали наверняка, что я вмешалась, но я думаю, они что— то подозревали, — я пожала плечами. — А если бы я не вмешалась? Разве это изменило бы решение Дельфая? И не смогли бы мы найти его в царстве смертных? Я имею в виду, все это должно быть связано. Я думаю, каждый аспект жизни человека как— то связан — каждый выбор, сделанный или несделанный, создает цепную реакцию. Невозможно не задаться вопросом, как много всего предопределено.
— Ты сведешь себя с ума, думая об этом, — ответил Нектас. — Но ни один из твоих выборов не предопределен. Судьба не абсолютна. Судьба — это лишь ряд возможностей.
— Как ты можешь быть в этом уверен? — спросила я.
— Потому что я был там, когда были созданы смертные. Я одолжил свой огонь, чтобы вдохнуть жизнь в их плоть, — напомнил он мне. — Смертные были созданы по образу и подобию Первозданных, но им также было дано нечто большее.
— Способность чувствовать эмоции.
— И свободная воля, — сказал он. — Судьба не отрицает это, как бы Айри ни хотели этого в некоторых ситуациях. Судьба просто видит все возможные исходы свободной воли.
Я почувствовала некоторое облегчение, услышав это, зная, что принятые решения, хорошие или плохие, были выбором, сделанным активно, а не результатом незадачливого следования уже предрешенному набору событий. Я взглянула на Нектаса, когда Завеса, защищающая Долину, стала неуклонно приближаться к дороге, и я снова начала слышать пение сирен.
— Есть ли у Первозданных свободная воля?
— Вначале у них ее не было.
Я вспомнила, что говорил мне Никтос.
— Их способность испытывать эмоции изменила это?
Он кивнул.
— Нет ничего более мощного, более изменяющего жизнь и царство, чем способность чувствовать. Испытывать эмоции. Любовь. Ненависть. Желание. Заботу о себе. Заботу о другом.

Никтос не ждал нас на перекрестке, когда мы покидали Долину, как я ожидала. А вот жуткие всадники были, и они еще раз поклонились, когда мы проезжали мимо. Я решила, что Никтос в чем— то замешан, либо в самих Столпах, либо в Лете. Нектас не выглядел обеспокоенным, так что я не думала, что произошло что— то серьезное.
Я не смотрела на души, ожидающие перехода через Столпы, хотя угольки пульсировали, а мышцы уже напряглись и болели от борьбы с зовом сирен. Но вот Первозданный туман наконец рассеялся, и я увидела вдали багровый цвет, сверкающий под ярким звездным светом. Я откусила кусочек сыра, который передал Нектас, пока мои мысли перескакивали с одного на другое, и я не обращала внимания на слабую боль в висках. Я не стану этого делать, когда вернусь во дворец. Может, это и не Выбраковка, но я не стану рисковать, если бы это так.
— Сера?
Доедая кусок сыра, я взглянула на Нектаса.
— Да?
— Ты в порядке? — спросил он, посмотрев на меня, а затем вернул взгляд на дорогу впереди.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем он спрашивает, а когда я поняла, меня охватил румянец. Мои руки крепче сжали поводья Галы. Казалось, мой язык распух, стал тяжелым и бесполезным, а сердце начало колотиться.
Ты в порядке?
Такой простой вопрос. На него легко ответят многие, подумала я. На него я могла бы ответить тем утром, не задумываясь и не раздумывая. Ты в порядке? Теперь вопрос был наполнен смыслом, потому что не только Воды Диванаш знали секрет, не известный другим. Нектас тоже знал.
— Я… думаю, да, — сказала я наконец, отгоняя колючую, неловкую волну. — Я буду в порядке, — добавила я, пожав плечами. — Всегда так.
— Не все всегда могут быть в порядке, — тихо сказал он. — И если ты вдруг обнаружишь, что это не так, ты можешь поговорить со мной. Мы убедимся, что с тобой все хорошо. Согласна?
Горло и глаза щипало, я повернула голову в его сторону. Его взгляд был по— прежнему прикован к дороге, и я не знала, специально он это сделал или нет. Может быть, он знал, что так будет проще.
— Согласна, — прошептала я.
— Хорошо, — ответил Нектас, и на какое— то время это все, что было сказано. Между нами воцарилась тишина, а в моей груди, там, где образовалась трещина, завязался узел.