— Никогда нет никаких гарантий, — тихо сказал он.
Он был прав, и это заставило меня вспомнить о странном пророчестве.
— Что Пенеллаф увидела в своем видении? Она говорила, что Колис будто уснул.
— Или был погребен.
Я кивнула.
— Но также было похоже, что он снова проснулся.
— Пророчества — всего лишь возможности, — ответил Никтос. — Их части могут сбыться, а могут и не сбыться. И они не являются гарантией.
Но мне нужны были гарантии, когда на кону стояли жизни сотен тысяч людей. И была только одна, о которой я могла думать.
Я.
Я могу предотвратить войну между Первозданными, но план Никтоса может пойти не так. Первозданных может быть достаточно, чтобы Колис был побежден без войны, и я смогу исполнить свое предназначение, но не так, как предполагал Холланд.
Я заметила, что Гала замедлила ход, и мы неуклонно приближались к месту, где сходились Красный и Умирающий Леса. Через несколько мгновений мы съехали с дороги.
— Столпы находятся в Красном Лесу? — спросила я.
— Нет, — Никтос повел кобылу через деревья. — Я хочу показать тебе кое— что.
Любопытство взяло верх, и я замолчала, пока мы ехали дальше, под большой тенью Итона. Мне было интересно, как будет выглядеть лес при свете солнца. Какими сочными будут листья? Какими потрясающими? Как только Гниль будет побеждена, солнце вернется в Царство Теней, и в тот момент я без колебаний решила, что буду здесь, чтобы увидеть это.
Волнение нарастало, но я чувствовала нечто большее. Вдох, который я сделала, был свободным, глубоким и легким. Никакой угрозы паники, заставляющей чувствовать себя хрупкой, или словно воздуха недостаточно, но было ощущение дрожи вдоль затылка и хлещущее чувство в животе и груди. Это напомнило мне снятие слишком тесного лифа. Разрядка, еще более манящая, чем та, что я ощущала в объятиях Никтоса, сопровождала волнение от принятия такого простого решения, как желание увидеть листья деревьев под солнцем. Но это было мое решение.
Мой выбор.
Ничей другой. Не моей матери, не предков. Не Никтоса. И даже не Судеб. Только мой.
— Вот, — тихо сказал Никтос, отвлекая меня от моих мыслей.
Я начала оглядываться на него, но он поймал мой подбородок. Заряд энергии заставил уголек в моей груди потеплеть. Он направил мой взгляд вниз, мимо сверкающей серой коры на сухую серую траву…
Я задохнулась.
Из мертвой земли у основания кровавого дерева проросла лоза. Темно— зеленая и хрупкая, она прокладывала себе путь вверх по нижней части ствола. По всей длине лозы были разбросаны крохотные почки, но одна из них расцвела.
Цветок был размером в половину моей ладони, лепестки цвета лунного света были сложены и закрыты, открывая лишь тонкую полоску пунцового цвета. Это было то, что я видела раньше, когда Никтос ходил проверять в Красный Лес.
— Маки, — прошептала я. — Ядовитые, темпераментные маки, которые напоминают тебе обо мне.
— Сильные, красивые маки, которые напоминают мне и о надежде, — ответил Никтос, его большой палец провел по моей нижней губе, а затем вернулся к бедру. — Эти маки — надежда на жизнь. Доказательство того, что жизнь нельзя победить, даже в смерти.

Нектас ждал на дороге недалеко от Вала, одетый в плащ и сидящий верхом на каштановом коне. Он поприветствовал нас кивком, и мы продолжили путь. Я не знала, испытывать мне облегчение от того, что путешествие прошло без особых событий, или беспокойство от того, что оно было слишком спокойным. В конце концов, когда мы втроем ехали под тенью Итона, лес по обе стороны дороги уступил место плоской, бесплодной земле.
— Что здесь было раньше? — спросила я.
— Озера, — сказал Никтос. — Как на дороге в Царство Теней. Озера были с обеих сторон.
— Но гораздо более глубокие, — добавил Нектас. — И они были цвета полированных сапфиров.
— Звучит красиво, — пробормотала я, когда большой палец Никтоса снова переместился на мое бедро. Даже сквозь плащ и штаны я чувствовала, как он проводит те же медленные, прямые линии, которые он рисовал на моем бедре в своем кабинете, когда разговаривал с Аттезом. Это отвлекало самым приятным образом, а еще это было… интимно. Мне это нравилось.