Я уткнулась подбородком в руки.
— Когда я была младше, я задерживала дыхание всякий раз, когда чувствовала себя так, и не только под водой. — Мое лицо снова стало горячим. — Это было до того, как об этом узнал Холланд. Можно подумать, что от этого ощущения невозможности дышать становится хуже, но у меня была обратная реакция. Я не знаю, почему.
— Даже я не знаю, почему тело и разум делают то, что они делают в половине случаев, — сказал он. И почему— то это заставило меня немного улыбнуться. — Я не думаю, что кто— то из Первозданных знает. Но если это тебе помогает и не вредит, то делай, что нужно. — Он опустил голову к моей. — В любом случае, ты не слабая, Сера. Ни физически, а главное, ни морально. Ты одна из самых сильных людей, которых я когда— либо встречал, смертная ты или нет. — Кончики его пальцев коснулись изгиба моей руки. — С тлеющими углями или без них.
Трещина в моей груди запульсировала. Комок эмоций так быстро набух в моем горле, что даже если бы я знала, как на это реагировать, не смогла бы. Заднюю стенку моего горла обожгло, пока я быстро сглатывала влагу, которая, как я знала, не имела ничего общего с пребыванием в воде. Я знала, что, вероятно, проецировала любые возникающие грязные чувства, но он сказал, что я сильная. Не угли. Я. И это имело значение.
Потому что это напомнило мне, что я имею значение.
Оттолкнувшись от стены, я отвернулась от Никтоса и позволила себе ускользнуть под воду, прежде чем сгусток эмоций решит проявиться в виде горячих крупных слез. Я не знала, как долго я оставалась под водой, но на этот раз Никтос не пришел за мной. Однако он ждал, когда я выйду на поверхность. Наблюдал. Наши взгляды встретились.
— Я начинаю подозревать, что в твоей родословной может быть немного крови сирены, — сказал он с легкой ухмылкой.
— Заткнись. — Я провела рукой по воде, и небольшая волна прокатилась по его груди.
Он поднял брови.
— Ты только что… облила меня водой?
Я пожал плечами.
— Может быть.
Никтос смотрел на меня несколько секунд, а затем положил ладонь на воду. Он не водил по ней рукой, как я. В воздухе появился заряд, а затем вода начала подниматься под его ладонью, превращаясь в небольшой циклон. Мой рот открылся, когда вода продолжала вращаться, воронка становилась все шире и выше, пока я больше не могла видеть его за ней.
— Я знаю, что тебе импонирует молчание, — протянул он из— за воронки, — но на твоем месте я бы закрыл рот.
Я захлопнула рот. Это было все, что я успела сделать, когда водяной циклон выгнулся дугой и опрокинулся. Звук, который был наполовину визгом, наполовину смехом, покинул меня, когда воронка опустилась, забрызгав меня, словно я попала под сильный ливень. Я отшатнулась, откидывая волосы с лица.
— Эй, это было несправедливо.
— Знаю.
Ухмыльнувшись, я приблизилась к нему.
— Сделай это снова.
Никтос рассмеялся.
— Такая требовательная.
Но он сделал это снова. И снова. Втягивание воды в несколько маленьких воронок и более крупных, которые меняли форму от крылатого существа до большого бегущего волка, который взбивал воду в бассейне до безумной пены. Я была в равной степени потрясена, удивлена и полностью очарована Никтосом, когда он в конце концов присоединился ко мне в центре бассейна, надежно держа одну руку вокруг моей талии, пока вода хлестала вокруг нас. Не потому, что он мог создавать такие вещи из воды, а потому, что он, Первозданный Смерти, играл.
Когда наше время наедине медленно, но слишком быстро подошло к концу, я снова почувствовала эту заметную перемену. Этот неуловимый сдвиг между нами, когда он доставал полотенца с полки в задней части комнаты. Во мне, когда я одевалась. Мне было трудно отвести взгляд от его глаз и улыбки на лице. В нем самом, в расслабленных чертах его лица, из— за которых он казался таким молодым, пока вытирал воду с моих волос. И я не могла отделаться от мысли, что это было похоже на… нечто большее.
Что мы чувствовали нечто большее.

Я провела остаток дня с молодым дракеном и Айос, и даже если бы я не провела утреннюю тренировку, а затем не играла в бассейне, часы, потраченные на то, чтобы удержать Джадис от попыток взлететь или поджечь что— нибудь каждую минуту, достаточно вымотали меня.
Момент, чтобы просто отдышаться, не опасаясь, что что— то пойдет катастрофически неправильно, настал только тогда, когда Джадис подбежала к тому месту, где я сидела на диване, и протянула ко мне свои тонкие чешуйчатые лапки. Я наклонилась, чтобы поднять ее, но в сверкающем серебряном мерцании она перешла в свою смертную форму, прямо здесь и сейчас, обнаженная, как в день своего рождения.
Из— за чего Ривер завизжал и вылетел из комнаты быстрее, чем я когда— либо видела, он летает. Мне хотелось последовать за ним, когда Эктор просунул голову в комнату, увидел, что произошло, и тут же вернулся в коридор, явно не желая иметь ничего общего с происходящим.
К счастью, Айос была готова к импровизированному обнажению, выхватив крошечную голубую ночную рубашку и сумев натянуть ее на темноволосую голову Джадис, когда она чуть ли не заползла мне в руки и уткнулась лицом в мои волосы. Она отключилась за считанные секунды.
— Хотела бы и я так легко засыпать. — Айос опустилась на пол рядом с тарелками с остатками еды. Мне удалось снова заставить Джадис есть с вилки, но если бы я отвела от нее взгляд дольше, чем на секунду, то, скорее всего, потеряла бы палец. — И не беспокойся о том, чтобы разбудить ее. Дворец может обрушиться нам на головы, и она проспит это.