— Обычно, нет. Но в этом случае ты прозрачна, как стекло, — заметил он.
Я закатила глаза.
— Присоединиться к тебе за ужином — это мелочь, — добавил он. — И это легко исполнить.
— Это, наверное, первая вещь, которую ты сделал со мной, и которую ты нашел легкой для исполнения.
Его глаза встретились с моими.
— Это не первая вещь.
Между нами повисло молчание, и мне показалось, что время замедлилось до бесконечности, пока я впитывала мягкость его взгляда и суровые черты его лица. Он начал наклоняться вперед, но потом поймал себя на этом. Прочистив горло, он отвел взгляд, разрушая странные чары, которые, казалось, наложились на нас.
В наступившей тишине я искала, что сказать. К счастью, я вспомнил то, что Аттез сказал вчера.
— Ты дружил с Дорканом?
Его внимание снова переключилось на меня.
— Я уже говорил тебе. У меня нет друзей.
Он сказал это, но я подумала о его стражниках и Нектасе, который считал его семьей.
— Он считал тебя другом?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— Но ты знал его, — продолжала я.
Нектас переместился на своем стуле, его внимание переключилось на бокал.
— Я знал его некоторое время. Он не всегда был частью Двора Ханана.
Этот ответ был больше, чем я ожидала.
— Ты сказал, что он мог выбрать другой Двор для служения. Но он сказал, что это невозможно. Почему тогда служил под началом Ханана, если он был частью Двора Аттеза?
— Аттез — не только Первозданный Войны. Он еще и Первозданный Согласия. Он предпочитает согласие раздорам, поэтому в Вати в основном мирно. По крайней мере, в ее половине, — пояснил Никтос. — Киммериец может стать немного… беспокойным, если не проливать кровь, поэтому многие покидают Вати, чтобы служить при других Дворах. У Ханана их много.
— Потому что Ханан трус и ему нужны другие, чтобы сражаться за него?
Никтос грубовато усмехнулся.
— Ханан обожает охоту, если ему нет равных. Так что, да, это было довольно меткое замечание.
Я усмехнулась, подтянув край салфетки к подбородку.
— Странно слышать, что Первозданный может быть трусом.
— Сила и власть заводят очень далеко и редко меняют человека к лучшему, — Никтос опустил руку на грудь, и от его слов по моему позвоночнику пробежала дрожь. — В любом случае, Доркан, скорее всего, дал Ханан клятву крови, которую можно нарушить только смертью. Это единственная причина, по которой он не мог покинуть Двор. Глупый поступок с его стороны. Я ожидал, что он будет умнее.
— Странно ожидать этого от того, кого ты не считаешь другом, — пробормотал я.
Никтос фыркнул.
Я закусила губу, приказывая себе молчать, но я должна была знать.
— У тебя есть друзья.