Вздохнув, я вернулась к шезлонгу и села. Немного устав от работы с мечом, я закрыла глаза. Я понятия не имела, сколько времени прошло, но прошло больше нескольких минут, когда соседняя дверь открылась, напугав меня.
Там стоял Никтос, вся мягкость исчезла с его лица. Теперь уже знакомая твердость появилась на его лице, а глаза похолодели. Он не выглядел таким холодным, таким отстраненным, даже когда я порезала ему руку или приставила кинжал к его горлу всего час назад или около того.
— Пойдем. — Он держал дверь открытой. — У меня есть кое — что для тебя.
— Э — э… — Я медленно поднялась, вглядываясь в темноту его личных покоев. — Ты уверен в этом?
— Я не спрашивал бы, если б не был. — Он ждал. — Ты идешь?
Слишком любопытная не себе в пользу, я заставила свои ноги двигаться и тихо последовала за ним в его покои мимо неубранной кровати. Он пошел туда, где, как я знала, находилась его купальня, и толкнула дверь в мягко освещенное помещение.
— Хочешь показать мне свою купальню? — Мои шаги замедлились.
— Не совсем, — ответил он, оглядываясь на меня. — Ты можешь подойти поближе.
Каменные полы были холодны для моих босых ног, когда я шла вперед, чувствуя себя не в своей тарелке, когда остановилась рядом с ним. Раньше я только мельком видела эту комнату, когда он стоял у туалетного столика, стирая кровь после нападения даккаев. Прямо напротив была еще одна дверь, но я понятия не имела, куда она ведет. Пространство было таким же, как и все вокруг, — пустым, за исключением нескольких бутылок, аккуратно выстроенных на полке над туалетным столиком и…
Мои глаза расширились. Раньше я видела только намек на ванну, но теперь я увидела, что она была как минимум в три раза больше той, что стояла в моей купальне, с достаточно широким выступом, чтобы сидеть на нем. Достаточно большая для нескольких человек. Может быть, даже для небольшого дракена. Это имело смысл. Никтос был крупным мужчиной, но ванна была…
Она была полна дымящейся воды и пенистых пузырей, и моя грудь сжалась. Это не имело никакого отношения к дыханию. Вот, что заняло у него столько времени.
— Бейнс сказал, что, по его мнению, ты не принимаешь ванну в своих покоях, — заявил он, и я почувствовала, как моя кожа начала нагреваться. — Мне должно было прийти в голову, что купание в комнате, где на тебя напали, будет менее чем привлекательным.
— Я не… — Какую бы ложь я ни собиралась сказать, она застряла в комке, образовавшемся в моем горле. Я уставилась на струйки пара, поднимающиеся из ванны, мои глаза затуманились.
— Здесь ты будешь в безопасности, — сказал мне Никтос, его тон смягчился, и меня пробрала слабая дрожь. — Я позабочусь об этом.
Я не могла говорить. Еще нет. Мой рот был зажат так сильно, что у меня начала болеть челюсть. Это был… это был невероятно заботливый жест. Я вытерла внезапно ставшие влажные ладони о бедра. Это было слишком заботливо.
— Сера?
Я глубоко вдохнула через нос.
— Тебе не нужно было этого делать.
— Да, этот так.
— Нет. — Я покачал головой. — Я… я этого не заслуживаю.
— Каждый заслуживает пресной воды, в которой можно купаться и делать это спокойно.
— Я не заслуживаю этого от тебя, — поправила я.
Никтос напрягся рядом со мной. Я не смотрела на него. Не могла. Но чувствовала напряжение, пробегающее по его телу.
— Чего ты не заслуживала, так это быть задушенной в своей купальне.
— Я согласна с этим, но…
— Ты, должно быть, покрыта тонким слоем грязи от того, что находилась во дворе. Я уверен, ты хочешь искупаться. Это просто ванна, — сказал он, но это было не просто что — то. — Ты можешь использовать ее по своему усмотрению.
Моя голова повернулась к нему.
— Это не то, о чем я просила.
— Знаю. — Он не смотрел на меня, когда сказал: — На стуле есть мыло, которым ты можешь воспользоваться. А полотенца здесь. — Он указал на стойку у стены. — Другая дверь заперта. Никто не может войти оттуда. Не торопись. Я буду ждать в спальне.
Никтос не стал задерживаться. Он вышел из купальни, закрыл за собой дверь и оставил меня там со слегка дрожащими руками. Я повернулась к ванне, не зная, что сказать по этому поводу.