— Спокойнее, Астрид. Спокойнее. Я уверен, он даст знать о себе.
— Вы просто великолепны, Астрид! Великолепны! — повторил Дойблер. — Эта форма вам к лицу!
Черная узкая юбка, черный китель, кипенно-белая блузка и черный галстук — все это действительно хорошо смотрелось на Ларсон. Три дня назад пришли документы из Берлина. Ларсон присвоили звание шарфюрера[18]. Она была утверждена помощником Дойблера.
— Вы уже знаете, Астрид, что ваш дядюшка генерал Макензен ушел в отставку? — спросил Дойблер.
— В отставку? Но почему?
— По состоянию здоровья, — не без иронии сказал Дойблер.
— Я была у него недавно, он ни на что не жаловался.
— Есть болезни тела, а есть болезни духа, — наставительно, в своей обычной поучающей манере заговорил Дойблер. — Болезнь духа пострашнее болезни тела.
— Это так неожиданно, — сказала Астрид.
— Вы огорчены?
— Как вам сказать?..
— Не огорчайтесь. Теперь вашим покровителем буду я. А со мной не может такого случиться, как с генералом Макензеном и другими генералами, которых наш фюрер выгнал из армии[19].
— Разве вы застрахованы от неудач? — спросила Ларсон.
— Нет, конечно. Но я сделан из другого теста. Неудачи только укрепляют мой дух.
— Я не могу сказать этого о себе, — произнесла Ларсон.
— От женщины нельзя требовать того же, что от мужчины, — снисходительно заметил Дойблер.
— И все-таки, Эрвин, я очень обеспокоена. Сталинград — это не шутка.
— Иисус был распят на кресте. Но вера от этого только укрепилась. Немецкие солдаты, подобно Иисусу, приняли мученическую смерть под Сталинградом, а мы уже позаботимся, чтобы дух немецкой армии, вера окрепли.
— Не слишком ли много Иисусов, Эрвин?
— Вы все-таки несносны, Астрид! — не без досады воскликнул Дойблер.
— Но согласитесь, что ваш пример не очень удачный.
— Пусть так. Но вера в немецком народе не ослабла. Вы слушали выступление доктора Геббельса? Помните его слова: «У нас есть две возможности: капитулировать или вступить в тотальную войну. Хотите ли вы капитуляции?» — «Нет!» — взревел зал в едином порыве. «Хотите ли вы тотальную войну?» — «Да!» И это был как единый выдох. Тотальную войну начинает вся Европа. Мы создаем также Русскую освободительную армию.
— Вы верите в то, что русские будут сражаться на нашей стороне?
— Мы заставим их. Мы не предоставим им выбора.
— Когда я заговорила об этом с дядей Карлом, он высказал сомнение в том, что из этой затеи что-то получится.
— Хорошо, что вы сказали мне об этом сами, — почти ласково произнес Дойблер. — Мне известен ваш разговор с Макензеном.
— Нас подслушивали?
— Я должен все знать о сотрудниках, с которыми работаю.
— У вас везде свои люди, Эрвин.
— Как же иначе. До сих пор мы были несколько беспечны. Надо признать, что победы кое-кому вскружили голову. Многие немецкие солдаты и офицеры потеряли бдительность. Теперь все будет по-другому. И это предстоит сделать нам с вами, Астрид.
[18] Звание, соответствующее командиру отделения в войсках СС.
[19] Из вермахта в это время было уволено 117 генералов, из них 66 из действующей армии.