— В Кюлюнгсборне. Меня навещали родственники. Приезжала бывшая жена.
— Я вам сейчас устрою сцену ревности, — шутливо сказала Астрид, хотя тут же поняла, что ей совсем не до шуток.
— Не будем говорить о ней.
— Не будем. Кюлюнгсборн не бомбили?
— На него не упала ни одна бомба. Но почти каждую ночь над ним пролетали соединения тяжелых бомбардировщиков. Сначала я не мог уснуть от их гула, а потом привык.
— А Росток не бомбили?
— 20 апреля Черчилль поздравил Гитлера: на город сбросили сотни зажигательных бомб. Сильный налет был на авиационный завод Арадо в Варнемюнде. Из Кюлюнгсборна все было отлично видно: по прямой там ведь совсем недалеко. Бомбежка была похожа на извержение вулкана. Только вулкан извергался сверху. Возможно, я когда-нибудь попробую нарисовать то, что видел.
— И назовете эту картину «Война», — посоветовала Ларсон.
— Может быть, «Война и мир»? — Нельзя было понять, всерьез или нет сказал это Урбан.
— А почему бы и нет, — заметила Астрид. — Пусть не это словосочетание. Ну, скажем, «Смерть и жизнь».
На следующий день Астрид навестила Кёле.
Врач разрешал ему небольшие прогулки, и они вышли в сквер, разбитый неподалеку от бывшей больницы.
Вид Кёле очень огорчил Ларсон. Цвет его лица стал совсем землистым.
— Врачи настаивают на операции. Рентген ничего хорошего не показал, — сообщил Кёле.
— Значит, надо делать, — сказала Астрид.
— Наверное, придется, я предпочитал бы, чтобы ее делали в Германии.
— Там лучше врачи?
— Дело не только в этом. И даже не столько в этом, — добавил Кёле. — Военные хирурги знают свое дело. Тут у меня другие соображения.
— Вам надо серьезно подумать о себе, дорогой мой.
— Как вам работается с Дойблером? — спросил Кёле.
— Дойблер поручил мне распространить литературу пропагандистского толка о необходимости быть бдительным.
Астрид затем рассказала о Фибихе. Назвала адреса организаций, которые занимались экономическим шпионажем.
— Это вам надо записать. Вообще вам придется, Астрид, наверное, вести записи и прятать их пока в укромном месте. Записи делайте шифром. И ждите связного. Боюсь, скоро меня уже не станут спрашивать, согласен ли я на операцию или нет.
— Может случиться, что вас отправят в ближайшие дни? — спросила Ларсон.
— Думаю, что да. Мне действительно стало невмоготу: вот и сейчас, честно сказать, я еле стою.
— Почему же вы мне раньше об этом не сказали? Я вас, наверное, замучила своими разговорами?
— Да нет, Астрид! Я рад был вас увидеть и поговорить. Увидимся ли еще когда-нибудь? — вырвалось у Кёле.
— Я верю, все будет хорошо, — сказала Астрид как можно бодрее.
— Прежде я вас утешал, подбадривал, теперь вы меня. Я напишу вам, — пообещал Кёле.
Глава девятая