Меня привели в теплую хату. Воздух был спертый, пахло немытым телом, портянками. Красноармейцы лежали впокат на полу, на шинелях и на чем попадя.
Красноармеец, который привел меня, стал будить молодого, с усиками:
— Товарищ лейтенант! Вставайте… Мальчишку вон задержали… Говорит, из Таганрога.
— Какой еще мальчишка? — Лейтенант нехотя поднялся с лежанки. Почесал волосатую грудь: ворот его полотняной нижней рубахи был расстегнут. Посмотрел на меня сонными глазами: — Так откуда ты?
— Из Таганрога, — повторил я.
— А не врешь?
— Честное комсомольское слово.
— Ладно, сейчас я оденусь — разберемся… Кравченко, возьми его пока в караульное помещение, я сейчас приду…
С красноармейцем Кравченко (на всю жизнь запомнил я эту фамилию, а вот фамилию лейтенанта до сих пор не знаю. Никто ни разу не назвал его по фамилии) мы пришли в другую хату. И здесь было жарко натоплено и все спали. Один только сидел у керосиновой лампы на стуле и зашивал рукав гимнастерки.
— Садись, — сказал Кравченко. — Есть хочешь?
— Мне бы попить, дядя…
— А вон ведро.
Губы пересохли. В горле першило. Я черпнул из ведра алюминиевой кружкой и припал к ней. Выпив одну, зачерпнул вторую… Я физически чувствовал, как вода идет по мне, как она меня наполняет. И с ней возвращались силы. Я оторвался от кружки на мгновение, передохнул и допил.
— Как же ты шел? — спросил Кравченко. — Все время морем?
— Морем.
— У них же мины там…
— Мины. А я тропку знаю.
В это время в хату вошел лейтенант. Теперь он мне казался еще моложе. Лейтенант снял полушубок, шапку. На груди у него был орден Красной Звезды. Я никогда не видел ордена так близко… Лейтенант, видно, заметил мой взгляд. Едва заметная улыбка тронула его губы.
— Ну, рассказывай все по порядку.
Я стал рассказывать про Спирку, про Юльку, про Спиркино ателье.
— Ты покороче…
Это меня немного обидело: я шел, по мне стреляли, я принес важные сведения… а он говорит: покороче. Я вытащил пленки, завернутые в черную бумагу.
— Здесь все… Только я должен это передать самому главному вашему командиру.
— Что это?
— Фотопленки.
— Ну-ка, дай сюда. — Лейтенант потянулся к пленкам рукой.
— Нельзя, товарищ лейтенант! Их нужно сначала проявить…
— Чего же вы там их не проявили?
— Разве не понимаете? — снова с обидой сказал я. — А если б меня поймали?
— Ну и что?