— Ну-ка, герой! Иди сюда поближе, к окну. — В тоне майора чувствовалось, что он привык повелевать, приказывать. — Давай знакомиться: я из СМЕРШа. Знаешь, что это такое?
— Нет, не знаю.
— Это значит, смерть шпи-о-нам!.. Мне надо говорить всю правду!
Взгляд у майора был колючий, холодный, пронизывающий. Встретившись с ним, я невольно опустил глаза.
— Рассказывай! — приказал майор.
Я повторил все, что недавно рассказал Сарычеву. Но капитан не перебивал меня, а майор все время останавливал, переспрашивал:
— А капитану ты говорил по-другому…
— И капитану я так говорил. — Я бросил вопрошающий взгляд на Сарычева, но он и на этот раз не вмешался в разговор. Тогда я спросил напрямик: — Вы что мне, товарищ майор, не верите?
— А почему я должен тебе верить?
— Ну, я же пришел к вам…
— Мало ли кто к нам приходит… Вот ты говоришь про своего товарища, как его?..
— Спирка.
— Как его настоящее имя, фамилия?
— Спиридон. Родичев.
— А отчество?
— Отчества я не знаю. Он без отца рос.
— А где его отец?
— Не знаю.
— Допустим. Вот ты говоришь, что Спиридон этот служит у немцев.
— Почему — служит? — не выдержал я. — Он фотографирует…
— Немцев ведь фотографирует, и они ему платят — значит, служит, работает на немцев…
— Нет, он не работает на немцев… Мы тоже сначала так думали.
— Кто это — мы?
— Я и Юлька.
— Ну, о Юльке ты мне еще расскажешь. Ты сам подтверждаешь, что вы с… Юлькой думали, что Спиридон работает на немцев, а может, он и впрямь на них работает… А тебя водит вокруг пальца, как дурачка…
— Я не дурачок, товарищ майор… Да вы посмотрите пленки…
— Пленки мы посмотрим. Ты говоришь, что на пленках — расстрелы наших, советских людей. А почему этот немец Готтш брал на расстрелы твоего Спиридона? Ты об этом не думал?
— Не думал…
— А надо думать. Ты же… умный? Я тебе верю, — как бы успокаивая меня, сказал майор. — А не мог ли Спирка подсунуть тебе липу?
— Чего?