Он рисковал ради меня, пострадал от Макеевых и даже от моего отца. Искренне признавался мне в любви, трепетно ласкал меня ночами, оберегал все это время… Не мог он так играть! Тем более, финансирование Яр не получил. Проект его мечты заморожен, и он даже не вспоминает о нем. Ведь так?
Не замечаю, как оказываюсь в кабинете мужа, будто телепортировалась. Помню, как я радовалась, увидев Яра вместе с отцом, пожимающими друг другу руку.
- Договорились, - звенит в ушах.
По очереди выдвигаю все ящики стола. Нахожу злополучную папку, которую заметила в тот день. Хотела спросить, почему Яр спрятал ее от меня, но не стала.
Доверилась ему. А зря…
«Дочка, у нас все плохо. Диагноз неутешительный», - поступает новое сообщение от мамы, выбивая воздух из моих легких. Душа рвется к ней, сердце болит.
Я даже денег ей отправить не могу. Сбережения закончились, папа заблокировал мои карты, когда решил проучить за скоропалительный брак, а Яр не одобрял никакую помощь тещё. На работу он меня тоже не пускал, и я оказалась полностью зависимой от мужа. Ребенок под опекой, как он четко охарактеризовал меня по телефону.
Начинаю понимать истинную причину такого отношения, когда открываю папку. Пролистываю бумаги дрожащими, влажными пальцами, кружу затуманенным взглядом по тексту и чёртежам. Собственным глазам не верю… Узнаю подпись отца, а в соседней графе вижу фамилию Салтыкова.
На схему стеклянного иглу капают мои слезы. Следом ложится обручальное кольцо. В таком виде я оставляю проект на столе в кабинете.
Совет да любовь, Яр. Ты решил все нюансы и добился своего.
Глава 36
Ярослав
- Если все пойдет по плану, то первую очередь отельного комплекса «Снежная королева» мы сможем запустить уже к Новому году, - докладывает подрядчик, важно размахивая руками и неторопливо шагая по заснеженной стройплощадке, где начинаются подготовительные работы.
Как и обещал, Воронцов все сделал быстро. На следующий день после заключения контракта он вызвал бригаду из Москвы, будто заранее готовился к реализации моего проекта и не рассматривал вариант, что я откажусь. Приехал – подписал – победил.
Казалось бы, все идет гладко и мне не о чем беспокоиться, но моя внутренняя собака-подозревака лает на все лады и требует цапнуть кого-нибудь за мягкое место, а потом мирно улечься у ног Таи, оберегая ее покой.
Подумать только, я стал подкаблучником! За каких-то несчастных несколько месяцев. И самое страшное, что мне… нормально. Даже офигенно. Как будто всю жизнь сторожевым псом подрабатывал.
- Влас Эдуардович, - толкаю тестя в бок. – Давайте на базу вернемся. Сейчас, - тихо прошу, тревожно поглядывая на часы.
Жалею, что не одолжил у Тихона спутниковый телефон, как в ту ночь, когда мы с Таей остались наедине в иглу. Связь здесь не ловит, мы отрезаны от цивилизации, а она там… дома. Готовится к завтрашней свадьбе. Понимаю, что это формальность, которая ничего не изменит, ведь мы уже женаты, но что-то царапает в груди, и мне кажется, что я должен быть с ней в этот момент.
Точно подкаблучник… А что делать, если туфелька достойная и эксклюзивная? Расслабиться и получать удовольствие.
- Молодежь пошла… Никто не хочет работать, - тяжело вздыхает Воронцов, подначивая меня. – Ты же сам хотел Тае сюрприз сделать и заодно рассказать о проекте. Что в итоге? Иглу на первую брачную ночь подготовил – и устал? Остальным пусть папа занимается?
Оглядываюсь на стеклянный купол, притаившийся между деревьев. Тот самый, где мы прятались от Воронцова и Макеевых. Сейчас там номер для новобрачных. Я планирую привезти в него Таю завтра после свадьбы. Поговорим, поссоримся и будем мириться до утра. План надежный как швейцарские часы. Лишь бы не разбился о непредсказуемую жену-кувалду.
- Не начинайте, батя! Вы ещё не на пенсии, а уже ворчите, как дед на лавке у подъезда. Что будет дальше? – парирую ехидно, а потом взволнованно добавляю: - Предчувствие у меня гадкое. Надо к Тае! Завтра свадьба, а она дерганая и нервная. Лучше рядом быть.
- Поехали, - по-родственному хлопает меня по спине Влас, так «ласково», что я от неожиданности чуть не падаю в сугроб. - Ребята, работайте, - дает отмашку строителям.
Дом встречает нас неуютной тишиной. Я оставляю Власа в гостиной, а сам поднимаюсь в спальню. Осторожно толкаю дверь, чтобы не испугать мою засоню.
- Таюш, дрыхнешь опять? – усмехаюсь, бросая взгляд на постель. – В последнее время ты спишь целыми днями. Не то чтобы я против, но….
Хмурюсь. Пусто. Вместо спящей красавицы на нашей кровати – брошенное свадебное платье. Лежит, как никому не нужный ворох белоснежных тряпок, хотя суеверная Тая тщательно прятала его от меня. Примета плохая...
Как по мне, самая хреновая примета – когда возвращаешься домой и не находишь там жену.
- Чего ты носишься, Салтыков? – лениво усмехается Воронцов, развалившись в кресле, в то время как я мчусь по лестнице вниз, словно в зад ужаленный. – Где Тая?
Молча взмахиваю рукой, не желая с ним разговаривать, достаю телефон и на ходу вызываю ее номер. Связь сбоит. Не оставляя попыток дозвониться, я закрываюсь в кабинете, чтобы подумать в тишине.
Мельком бросаю взгляд на стол.