– Ага, все круто. Ладно, я побежала, у меня суп выкипает, извини. Созвонимся!
– Пока, Ри…
Я отключилась. Черт, вышло неубедительно. Не подготовилась. А ведь это одно из моих правил: «Всегда готовься!» – но тупая мамнезия сыграла со мной злую шутку, и я напрочь забыла про такую возможность. Серен никогда не спрашивает про Крейга, и мне даже в голову не могло прийти, что она вдруг пригласит нас к себе на Благодарение. Что это вообще такое? С чего вдруг именно сейчас?
Ну почему тебе вечно нужно подозревать что-нибудь ужасное? Почему она не может просто пригласить к себе сестру на День благодарения – попытаться склеить разбитую чашку?
– Ага, окей, Говорящий Младенец, вообще-то это был риторический вопрос.
Может, у нее на душе тоска, потому что она переезжает на другой конец страны из того места, в котором провела всю свою взрослую жизнь? Может, ей просто захотелось повидаться с сестрой?
– А может, тебе просто заняться своими внутриутробными делами и помолчать в тряпочку?
Я выключила телефон и вернула его на прикроватную тумбочку. Когда мы были помладше, Серен не жалела выражений, чтобы описать свои чувства по отношению ко мне. Я была психопаткой. Раковой опухолью. Такого индейкой и клюквенным соусом не смоешь. Да я бы и не стала эту ее индейку есть.
«Сколько горя ты всем принесла, Рианнон. Ты злобная маленькая сучка. Это тебе надо было умереть, а не маме».
Ну да, на какое-то время я немного слетела с катушек, но разве в этом моя вина? Большинство подростков в какой-то момент слетают с катушек, а ведь мало кого из них колотили по голове молотком.
Господи, даже Первую мировую войну развязал подросток. Да я вообще подарок по сравнению с тем парнем[40].
Собственная мать в последние недели перед смертью на меня практически не смотрела. «Как ты могла сделать такое родной сестре? Да ты вообще соображаешь, что творишь? Рианнон, прекрати. Прекрати читать мне рекламу похоронных агентств – у тебя что, вообще нет никаких чувств? Ты даже плакать разучилась!»
Нет, с этим миром явно что-то не так, если здесь людям вроде меня позволяется даже подумать о том, чтобы завести ребенка.
Марни не смогла сегодня со мной встретиться: они с Тимом «везут Рафа на денек за город – покормить уточек, пообедать в пабе и так далее». Ребенку два месяца от роду, но, ага, думаю, он протащится от кормления уточек. Мы с Марни уже неделю не виделись. Да все понятно: просто он велел ей держаться от меня подальше. Из Ватсапа она тоже пропала, я заметила.
А может, она вообще меня заблокировала? У-ух, сама попробовала лекарство, которое всем раздаю, – на вкус просто ГОРЕЧЬ.
Лорд Байрон оказался единственным человеком на этой планете, которому, похоже, есть дело до того, жива я или умерла. Я сидела на кухне Дома с колодцем, ела самую жирную в мире жареную картошку и старалась не обращать внимания на вонь с Нулевого Этажа, которая распространилась уже по всему дому, хоть я и привинтила плитку из оргстекла на прежнее место над дырой.
В телефоне звякнуло сообщение от Байрона.
Я все заранее спланировала. Наверняка никто не знает, куда он едет. Камер ни там, где он будет садиться в поезд, ни там, где будет выходить, нет. Небольшая добавочка в напиток, когда приедет. И – пам-пам! – он мой, и только мой.
Кочана капусты не было слышно до тех пор, пока я не принялась выкапывать «Сабатье» из клумбы рядом с той, где лежит Эй Джей.
Эй, а ну стой. Так нельзя. Не смей тащить сюда этого мужчину!
– Это всего лишь секс. Ничего больше.
Ты собираешься его убить. И поэтому выкапываешь ножи. Нет, мамочка, нет, нет, нет, нет.
– Это не такая уж невинная жертва, он извращенец. Мужику шестьдесят один год, а он наряжается младенцем, любит, чтобы его укачивали, играли с ним, кормили его грудью. Носит взрослые подгузники и пьет из сделанного на заказ поильничка с его именем. Ты не находишь все это немножечко мерзким?
Он никому не причиняет зла. У людей бывают странности. У тебя у самой, если ты забыла, странностей выше крыши.
– Я хочу сегодня повеселиться – и повеселюсь!
Я сунула грязные лезвия под кран в кухне, чтобы смыть с них землю. Потом выложила на сухое бумажное полотенце на разделочной поверхности и смахнула со стали капельки воды. «Хочешь быть моим любовником – полюби моих друзей»[41], – радостно пропела я, прижимая к щеке самый большой нож и будто ощущая кожей чье-то ласковое прикосновение.
Ты этого не сделаешь.
– Тебе меня не остановить.
Я рылась в ящиках в поисках мотка веревки, где-то я его тут видела.
[40] Формальным поводом к Первой мировой войне послужило «Сараевское покушение»: 28 июня 1914 года девятнадцатилетний боснийский серб Гаврило Принцип убил в Сараеве эрцгерцога Австро-Венгрии Франца Фердинанда.
[41] If you wannabe my lover, you gotta get with my friends – строчка из дебютной песни Wannabe (1996) группы Spice Girls.