Хочешь, чтобы я устроила кровотечение и вывалилась из тебя? Хочешь меня потерять?
Она принялась пинаться, на этот раз лягушки в животе были уже довольно здоровенные. Я опустилась на кухонный табурет.
– Ты уже крупнее, и риск выкидыша невелик. Сердце у тебя становится сильнее с каждым днем. К тому же я не собираюсь делать это на людях – он приедет прямо сюда. Безопасно, бесшумно. Я могу хоть всю ночь с ним развлекаться, если захочу, и никто меня не остановит.
Нет, ты этого не сделаешь. Не будешь опять рисковать моей жизнью.
Я загремела предметами в ящике.
– Ты ГОВОРИЛА, что если не на людях, то можно!
Ты боишься.
– Ты не дала мне убить того парня в Йорке, потому что испугалась, что кто-нибудь увидит. Ты не даешь мне пойти и убить Сандру Хаггинс, хотя мне уже известны все ее расклады и я придумала, как заманить ее сюда.
Очень-очень боишься.
– И, хотя я приложила массу усилий, чтобы добыть себе этого типа и сделать так, чтобы он никому не растрепал, куда собирается, ты ВСЕ РАВНО мне не разрешаешь.
Ты боишься отдавать меня Клавдии. Боишься того, как сильно меня полюбишь.
– НЕТ, НЕ БОЮСЬ, Я ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ!
А вот и боишься. Ты не хочешь меня отдавать. Ты скорее убьешь меня, чем отпустишь в этот темный-темный мир.
И тут я взорвалась.
Все вокруг, что не было прибито к стене, взлетело в воздух. Тарелки, стаканы, кастрюли, банки, пачки, фруктовая миска, фрукты, дуршлаги, ложки, лопатки, Сильванианы и жареная картошка, которую я только что купила. Я села обратно на табурет и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, глядя на то, как сияют в лучах света жирные пятна на дверцах шкафов и как продолжают побрякивать в раковине осколки фарфора.
Но я еще не закончила.
Я схватила ножи. Шагнула в гостиную и принялась вонзать их во все мягкое, что попадалось на глаза, – ковры, занавески, спинки стульев. Тык тык тык тык тык тык тык тык тык тык, еще и еще и еще и еще и еще и еще, пока наконец не рухнула, едва дыша, на пол на середине ковра в окружении перьев и белых обрывков мебельной набивки, как ребенок в снегу.
Живот стал будто каменный.
Ну что, полегчало?
– ОТВАЛИ!
Телефон опять звякнул.
Если ты его не отошлешь, я обмотаю пуповину вокруг горла. Это мое последнее предупреждение.
ЗАБЛОКИРОВАН.
Я швырнула телефон на диван.
Вот и хорошо. Видишь, мамочка, ты теперь героиня. Только что спасла человека от смерти.
– ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ.
Ты этого на самом-то деле не хочешь.
– Нет, я этого хочу! До тебя жизнь была лучше. Из-за тебя я перестала делать ВСЕ, что мне нравится. Из-за тебя у меня в теле происходят такие перемены, которых я не могла себе даже вообразить: ты запорола мне сиськи, из-за тебя у меня посинело влагалище, волосы теперь вечно жирные, жопа вообще треснула. Я выписала и выблевала уже половину собственного веса, но при этом каждый день мне становятся малы все новые и новые вещи, которые раньше на меня замечательно налезали, а ноги у меня теперь такие, что, кроме кроксов, на них вообще ничего не натянешь. Я ненавижу Эй Джея за то, что он тебя туда затолкал. Ненавижу его.
Ты не можешь ненавидеть моего папочку.
– Еще как могу! Я его ненавижу. И очень рада, что оторвала ему голову. Слышишь, маленькая дрянь?! Как же меня бесит, что ты у меня внутри и я даже не могу вырезать тебя оттуда!