– Ну это и понятно, ведь я вас уличила.
– И все же. Это было непрофессионально с моей стороны – говорить так неосторожно. Прости меня.
– У вас самой жизнь была не сахар. Я понимаю. Три неудавшихся ЭКО, да?
Она нахмурилась.
– Да, несколько лет назад.
Да блинский блин…
– И два несостоявшихся усыновления, правильно? Или три? Пять выкидышей, один мертворожденный. После такого любая озлобилась бы.
Она оттолкнула тарелку, намеренно не встречаясь со мной глазами. Народу в заведении поприбавилось, звон посуды и бряканье столовых приборов усилились, как и густой аромат кофейных зерен.
– Я понимаю, почему вы стали такой, какой стали, – сказала я. – А вы понимаете, что я вот такая, какая есть. Мы обе через многое прошли. Господи боже, да во мне горечи столько, что я могла бы плюнуть в ямку, вырытую в земле, и из нее бы выросла целая грядка лука. Вы просили у жизни младенца, а она дала вам что угодно, но только не его.
Ее лицо стало жестким, черты заострились.
– Зачем ты мне позвонила, Рианнон? Я думала, ты хочешь поговорить о том времени, когда мы работали вместе, или попросить обратно свою должность.
– Нет, ничего такого.
– Значит, ты просто хотела ткнуть меня во что-то носом? Во что же?
Пинки в животе усилились. Откуда-то доносился писк еще одного младенца, который тоже требовал к себе внимания. Я погладила себя по животу и выдохнула так энергично, что салфетки слетели со стола.
– Клавдия, отец ребенка – Эй Джей.
Ее глаза вспыхнули, чашка с кофе со звоном рухнула на блюдце.
– Что?
Пинки прекратились.
– Это его ребенок. Доказать это прямо сейчас я не могу, но ребенок – его.
Она распрямила спину и умудрилась еще шире распахнуть свои усталые глаза.
– О боже. А Крейг знает? А его родители?
Вместо ответа я ограничилась многозначительным движением бровей и отхлебнула лимонада.
– Мамочки. То есть там у тебя мой внучатый племянник или племянница?
– Племянница. Это девочка.
Она уставилась на мой живот так, как будто от него исходит сияние.
– Клавдия, вы хотите принимать участие в ее жизни? – спросила я и в ту же секунду почувствовала, будто у меня со спины сняли огромный тяжеленный рюкзак.
Она смотрела на меня не мигая.
– Я? – переспросила она. – Ты этого хочешь?
– Я боюсь, что одна не справлюсь. Мне нужна поддержка. Во всех этих книгах для беременных только и разговоров, что о поддержке, которой должно быть очень-очень много. А у меня никого нет. Вы же для нее родная кровь, так что…
– О господи. – Клавдия порылась в сумке, откопала салфетку и высморкалась.