– Я не хочу это делать здесь.
– Мы можем устроить так, чтобы…
– Я не хочу это делать. Я вообще не хочу это делать.
– Хорошо-хорошо, как скажете.
Айви была просто поразительно похожа на Эй Джея. Маленькое дрыгающее ручками и ножками доказательство моей вины. Ее лицо вдруг все сморщилось, как будто она собралась заплакать, и я было встала, чтобы уйти, но она тут же успокоилась и снова уснула. Я прижалась губами к самому ящику, чтобы только она одна меня слышала.
– Прости, что тебе не довелось встретиться с папой. Мне очень жаль, что так вышло.
Я погладила ее крошечную ручку – пальчики нежные, как лепестки, кожа гладкая, как цветки лаванды.
– Я не знаю, что ждет меня в будущем, Айви, – сказала я. – Но точно знаю: я не хочу, чтобы мое будущее стало и твоим. Не хочу, чтобы ты убегала и пряталась. Хочу, чтобы у тебя была крыша над головой и большой сад. И игрушки. И друзья. Если меня поймают, то посадят в крошечную комнатку. Мне нужен свежий воздух. Нужен сад. И еще мне нужно убивать. Я знаю, что тебе это не нравится, но уж такой я человек. А все эти люди, которые могут причинить тебе вред… Я должна заставить их страдать. Сильно страдать. Не такая мать тебе нужна. Ты достойна лучшего.
Наверное, вот в этот момент я наконец поняла: я все-таки мать. Мать, которая хочет для своего ребенка только самого лучшего.
Я заплакала.
– Я не могу взять тебя с собой. Я хочу, чтобы рядом с тобой был тот, для кого ты – центр вселенной. А я, как бы сильно ни старалась, никогда не смогу думать лишь о тебе одной. Гадалка была права. Она же видела младенца, залитого кровью. Вот какое будущее ждало бы тебя со мной. А я этого не вынесу.
Я потянулась к розовому кролику, которого сама купила, и вытащила его через отверстие. Поднесла к носу, вдохнула запах. Кролик пах моей дочкой. Она заплакала – тем неистовым монотонным ревом, от которого кажется, будто тебе раздирают нутро.
– И твоего плача я тоже не вынесу.
– Наверное, голодная, – сказала медсестра, суетливо приближаясь в своем пластиковом фартуке и громоздких тапках на толстой подошве. – Что, если вам прямо сейчас попробовать ее покормить? Если передумаете, я легко переведу ее обратно на смесь.
– Я не хочу, – сказала я, поднимаясь и пытаясь отстраниться от этих звуков. Я вытерла глаза и сунула кролика в карман треников. Айви заорала сильнее. – Я не хочу к ней даже приближаться.
ВРЕМЯ ОБЕДА – 13:00 – шесть часов до ОТПРАВЛЕНИЯ
Мы с Хитер управились с бумагами, и я переодевалась в собственную свежевыстиранную усилиями национальной службы здравоохранения одежду, когда в палату вернулась Клавдия: она ходила пообедать и проведать Айви.
– О, Рианнон, какая же она чудесная. Я просто наглядеться не могла. И имя ты выбрала идеальное, я в восторге. А как она на папу похожа, даже жутко! Тебя ведь еще не выписывают?
– Познакомься, это Хитер Уэрримен. Адвокат по семейным делам.
Они пожали друг другу руки, и Клавдия уставилась на меня.
– Зачем тебе тут адвокат?
– Она будет вам помогать.
– Помогать с чем? – Тут она заметила, что я обута и к тому же собираюсь надеть пальто. – Ты что, выписываешься? Что происходит?
– Клавдия, я должна уехать. И Айви взять с собой не могу. Хитер подготовила все бумаги, чтобы я могла это оформить официально.
– Что? – Клавдия стала быстро переводить взгляд с меня на Хитер и обратно на меня. – Я не понимаю.
– Айви теперь ваш ребенок, – сказала я, просовывая руки в рукава и застегивая пуговицы пальто. – Я открыла для нее счет в банке. Остальное объяснит Хитер.
– Рианнон, что за ерунда? Что оформить официально?!
– Клавдия, вы хотите ребенка или нет?!
– Что? Чт… но… – Она шагнула ко мне, глаза – полные слез. Положила ладонь мне на щеку, прижалась лицом. – Рианнон, не бросай ее.
– Я должна уехать.