Я энергично потерла лицо, чтобы окончательно проснуться. На правом запястье у меня был больничный браслет с именем и датой рождения – не знаю, кто мне его надел.
Клавдия принесла с собой розовый воздушный шарик и большой букет цветов – герберы и розы.
– Где она, в неонатальном отделении?
– Ага. А вам на работу сегодня разве не нужно?
– Отгул за переработку. Акушерка сказала, ты рожала одна.
– Ага.
– А что родители Крейга?
– В отъезде до Нового года.
– Ты бы мне раньше позвонила, я могла бы с тобой побыть.
– Зато вы со мной теперь.
– Да, и приехала с вещами. Пробуду столько, сколько тебе понадобится.
Я кивнула.
– Спасибо. Возможно, понадобится довольно долго.
Пятница, 28 декабря
1. Сандра Хаггинс.
УТРО – 10:00 – девять часов до ОТПРАВЛЕНИЯ
Мда-а-а, покакать после родов – это, оказывается, полный пипец. Спасибо всем, кто предупредил меня об этом небольшом приятном сюрпризе. Ощущение такое, будто выталкиваешь из себя здание парламента. В какой-то момент мне показалось, что я опять рожаю. Далось мне это в буквальном смысле потом и кровью, но Сука Акушерка сказала, что это тоже «входит в пакет удивительного состояния „беременность“».
– Да я поняла, поняла, только дайте мне поскорее пакет льда и надувной круг, чтобы на нем сидеть, – сказала я, нечеловеческим усилием воли стараясь не вмазать акушерке так, чтобы она улетела куда-нибудь на Марс.
Я по-прежнему жду, когда у меня прорежется материнский инстинкт, чтобы все остальное стало казаться ерундой и перестало бесить, но пока меня выводит из себя буквально все. Количество крови на каждой новой прокладке через считаные секунды после того, как я ее сменила. Сиськи – водопроводные краны. Плачущие младенцы в соседних палатах. Гоготание акушерок, которые стоят на сестринском посту, ржут, пьют чай из разнокалиберных кружек и обсуждают то, что видели вчера по телевизору. Врачи, расхаживающие туда-сюда, все из себя секси и с ужасно важным видом. Где обещанные эндорфины, которым уже пора бы меня охмурить? Может, выплеснулись вместе с ребенком?
Сегодня утром я при полном параде (в халате) и сексуальная настолько, что пора писать обо мне книгу «Пятьдесят оттенков рвотного», отправилась в неонатальное отделение проведать Айви. Там в пластиковых ящиках лежит несколько младенцев, все они подключены к трубкам и проводкам, и рядом с каждым сидят встревоженные мамы, папы и бабушки, некоторые укачивают своих, сидя в кресле. Айви я увидела сразу. Уткнувшись ей в макушку, лежал мой кролик. Я просунула руку через дырку в ящике и, положив ладонь ей на грудь, сквозь крошечный белый комбинезончик ощущала ее дыхание. Когда Дзынь была щенком, я тоже так делала.
Айви была вся в трубочках, а на голове – вязаная шапка размером не больше тех, которые надевают на вареное яйцо, чтобы не остыло. Дежурная врач сказала, что «вес хороший, но надо еще немного за ней присмотреть».
– А нельзя мне забрать ее домой и откармливать там? – спросила я.
– Нет, – ответила врач. – На какое-то время ей обязательно нужно остаться здесь.
– А сколько это?
– Трудно сказать, но она родилась несколько раньше срока, обычно в таких случаях требуется примерно неделя.
– Неделя? Я не могу ждать так долго.
– Но сейчас лучшего места для нее в самом деле не придумать. Может быть, хотите попробовать покормить ее грудью?
– Прямо у всех на виду?
– Вас это смущает?