– Сколько раз вы посетили Лану Раунтри за недели, предшествующие ее смерти, подстрекая, подталкивая, подсыпая ей в пищу медикаменты?
– Я не имею никакого отношения к безвременной кончине Ланы.
Жерико откинулась на спинку стула. Мятный леденец закончился. Ее коллега ушел. Мы остались одни и играли в гляделки. Она моргнула первой.
Йес, мамуля, молодец!
Инспекторша собрала бумаги, отодвинула стул, встала и вышла из комнаты. Я услышала голоса в коридоре, но разобрать слова было невозможно. Полчаса спустя один из них вернулся, и это была не Жерико.
– Вы свободны, спасибо, что уделили нам время, – сказал Пузан. – Я распоряжусь, чтобы одна из патрульных машин доставила вас домой.
– То-то же, – сказала я, поднимаясь.
Воскресенье, 2 декабря
Сегодня папин день рождения. Ему бы исполнилось пятьдесят семь. Я до сих пор в этот день зажигаю свечку в его честь. Сегодня что-то не могу найти ни одной завалявшейся. Наверное, все мои ароматические свечи при переезде отправились на склад. Придется выйти и купить новую.
Беременность не перестает радовать все новыми и новыми сюрпризами. Сегодня настал звездный час апатии и боли в пояснице. Опять спала черт знает как и два с половиной часа наслаждалась большим фестивалем пинков.
Видела сон про гадалку. Она стояла на вершине холма у Дома с колодцем. Держала моего ребенка на руках и говорила мне: «Иди». Повторяла это снова и снова: «Иди. Иди. Иди». А потом я оказалась в воде. В сознании, но лицом вниз. И тело мое билось о камни – опять и опять.
Прямо хоть вообще больше спать не ложись. В голове у меня слишком небезопасно.
На этой неделе вроде начинаю ходить на предродовые курсы. Два раза в неделю – и так до конца беременности. Предполагается, что там я узнаю все-все про диету и упражнения, про дыхательные техники во время схваток, про кормление грудью и уход за младенцем, про то, из какого отверстия он появится, ну и так далее. Я почти не сомневаюсь, что все это будет напрасной тратой времени. Наверняка все это можно просто загуглить.
Ничего не могу поделать с ночными кошмарами и болью в пояснице, но решила, что надо как-то бороться с апатией. Сегодня утром отправилась было в центр, чтобы купить свечку, а вместо этого забрела в церковь. Решила, что зажгу свечку там. Народ после воскресной службы уже разошелся, но две ЖМОБЕТихи – Пола Уиллоу Оделась-во-что-былоу и Беа Ски Умереть-от-Тоски – шастали туда-сюда, складывая в стопку сборники гимнов. На какое-то время я притаилась у входа – рядом с игровой для детей. В последний раз, когда я была вынуждена бесконечно слушать трындеж Беа Ски в автобусе по дороге в Кардифф, она напрочь вынесла мне мозг книжкой с картинками, которую сама пишет, – называется как-то типа «Светлячок Пип, Которого Ни Один Идиот Никогда Не Издаст». Элейн сказала ей, что я тоже написала книгу и к тому же работаю в журналистике, так что рублю фишку.
В детском уголке все было здорово оформлено. Бумажные тарелки с лицом Иисуса. Вариации на тему «Как выглядит Бог» на картоне А4. Кусочки пазла под названием «Мы все – части Божьего Замысла» с крестами из раскрашенных палочек-леденцов по краям.
Я направилась к укрытому зеленой материей алтарю, рядом с которым стоял столик с зажженными чайными свечками, каждая в память об умершем дорогом кому-то человеке. Я тоже зажгла одну – в честь папы.
– Здравствуйте, – сказал викарий, молодой человек с приятным лицом, возникший из ризницы так внезапно, что я приняла его за призрака.
– Простите, это ничего, что я просто вошла и зажгла свечку?
– Конечно.
– Это в память о моем отце. Сегодня у него был бы день рождения.
Он кивнул.
– Ваш отец почувствует тепло этого огня. Можете не сомневаться. Вам понравилась сегодняшняя служба?
– Я на ней не была. Простите.
– Ничего страшного.
– Но Библия мне нравится, я ее почитываю.
Он улыбнулся.
– Есть любимые места?
– Да, много.