– Ага, она хочет выпивать, а ты ей не позволяешь.
– Да нет же, тут все дело в тебе, – рявкнул он и указал коротеньким пальцем в мою сторону. – В таком состоянии с ней могло произойти все что угодно!
Я медленно повернулась к Марни. Она стояла у окна и, придерживая одной рукой колыбель, смотрела в сад.
– Я не хочу, чтобы вы впредь виделись.
– Ого. Слушай, Тим, не стану отрицать: я в шоке.
– Как тебе не стыдно! Со своим телом ты можешь делать все что угодно, но с моим ребенком – нет! И с моей женой – тоже!
– А твоя жена не может делать все что угодно со своим телом?
– Конечно же нет! По крайней мере, пока кормит грудью нашего сына.
Я посмотрела на него так, как иногда смотрит на меня Дзынь: склоняя голову то влево, то вправо.
– Тим, что с тобой не так?
– Извини? – не понял он.
– Почему тебе так страшно допустить мысль о том, что у твоей жены может быть собственная голова на плечах?
– Я не позволю так разговаривать со мной в моем доме!
– Тогда давай выйдем, Адольф. Я скажу тебе это на улице.
Марни попятилась к колыбельке и ухватилась за край плетеной корзинки, как будто бы Раф был ее щитом. Мистер Арийская Нация шагнул в мою сторону.
– Рианнон, следи за базаром. Я не очень-то добр к тем, кто придумывает мне прозвища.
– Это ты про которое? Адольф? Да я тебя и похуже называла. Правда, Марни?
Он резко обернулся, чтобы посмотреть на нее.
Марни отрицательно замотала головой.
– Рианнон, пожалуйста, уходи.
Он навис надо мной, между нами было теперь не больше фута.
– Как еще ты меня называла?
Господи боже, да перестань ты, ведь он же меня убьет!
– Геббельс. Хайль Тимми. Тиммлер. И просто старым добрым прозвищем Мудак.
Его ноздри раздулись. Я приготовилась к тому, что сейчас из них вырвется пламя, но назад не отступила. Не дождется. Я вспомнила про Джулию – про то, какой она была в школе. Вспомнила про дедушку. Про Энтони Блэкстоуна в Прайори-Гарденз. Те же глаза – голубые. Та же улыбка – натянутая. Тот же запах изо рта – кислый. Те же мясистые кулаки, готовые ударить.
– Не стесняйся, делай что хочешь, – сказала я. – Не обращай внимания на всю эту фигню с беременностью. Я разрешаю. Ударь меня. Задуши. Я хочу, чтобы ты это сделал.
– Тим, остановись! – закричала Марни где-то далеко в тумане.
Но он не остановился. Он стал душить меня прямо тут, у них на кухне, под семейным настенным календарем.
– Покажи мне… кто ты такой на самом деле, – задыхаясь, проговорила я. Он сжал мое горло сильнее. – Ну же, детка, давай…
Он придвинул свое лицо вплотную к моему, так что я чувствовала жар, исходящий от его кожи, и ее соленый вкус.