– Конечно, нет, – сказал Миллер. – А какие именно вещи?
– Так, кое-какие безделушки. Думаю, она захотела бы отдать их сестре.
– Да, конечно. А почему она сама не заедет?
– Твоя речь была очень хороша, – быстро сказал Майк.
– О, спасибо, – сказал Миллер, а про себя подумал: “Хороша?!” – Вообще я сомневался. Так трудно выбрать правильный тон. Алекс всегда говорила, что я мастер понижать тон, так что…
– Это было здорово. – Дженет уставилась на его галстук. – И очень в твоем духе.
Миллера выручила Лора, сестра Алекс; как только ее родители удалились в сторону буфета, она наклонилась к нему и сказала:
– Мне понравилась твоя речь.
– Спасибо, но вряд ли твои родители с тобой согласятся.
– О, они просто слегка не в себе. Скажу больше: Ал бы тоже понравилось.
Миллер огляделся и увидел, как Дженет собирает столовые приборы и протирает каждую вилочку салфеткой.
– Чем я им так не угодил?
– Ты им не не угодил.
– Ты в курсе, что ваш отец остановил машину прямо по дороге на свадьбу? Велел водителю притормозить и спросил Алекс, действительно ли она этого хочет.
Конечно же, Лора была в курсе, и, очевидно, ее это до сих пор забавляло.
– Ну, если честно, Алекс иногда и впрямь бывала импульсивной. Взять хотя бы ее татуировку…
Миллер проследил, как Майк накладывает себе кускус.
– Нет, я в курсе, они всегда думали, что Алекс могла найти себе кого получше, но я все равно их не понимаю. Серьезно, мой предшественник был законченный героиновый наркоман и алкоголик, регулярно таскал у нее деньги, избивал ее, когда бывал не в духе. О’кей, я не входил в десятку самых завидных холостяков мира – но я все равно был рангом повыше, чем он, верно?
– Шейн Макгоуэн был бы рангом еще повыше. – Лора сделала большой глоток пива. – Хотя постой. У него получше с деньгами, зато у тебя – с зубами.
Миллер ухмыльнулся и чокнулся с ней бутылками.
– Обычно это принято осуждать, да? Когда кто-то женится на сестре своей покойной жены?..
Тут Лору атаковали двое ее кузенов, которых она явно не узнала, и Миллер решил пройтись. Сначала он встретил викария и сказал ему, как много значили его слова утешения для всех в церкви, хотя на самом деле Миллеру показалось, что все эти шаблонные фразы были напрямую взяты из каких-нибудь “Заупокойных проповедей для чайников”. Как будто он говорил вовсе не про Алекс. Во всяком случае, не про ту Алекс, которую знал Миллер. Он почти ожидал, что викарий собьется и выдаст: “Мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память имя усопшего и вспомнить о жизни имя усопшего вместе с теми, кто его/ее любил”.
Но Миллер все равно его поблагодарил.
Он направился было к своим товарищам по танцам (две пожилые пары сидели вместе, а Нейтан в баре окучивал Рут), но его остановил один из старинных приятелей Алекс: этот гомункул в аляповатом костюме был живым доказательством того, что Алекс не всегда хорошо разбиралась в людях. Дэйв, которого Миллер окрестил про себя “петухом”, бубнил что-то успокаивающее, пока Миллер искал пути к отступлению. Он предпочел не напоминать, что они не виделись со дня их с Алекс свадьбы; Дэйв тогда припер его к стенке и сказал: “Присматривай за ней как следует”. Миллеру, как и в тот раз, захотелось влепить ему пощечину, но он ограничился тем, что похвалил его прическу и уговорил пойти попробовать “коронационного цыпленка”.
Он побеседовал со Сьюзан Эйкерс и ее подружкой, которые были уже навеселе и рыдали, затем с несколькими женщинами, которые знали Алекс в студенческие годы. Они поведали Миллеру несколько историй, которых он раньше не слышал: про тур по барам и пузырчатую пленку, про бессознательного игрока в регби и электробритву, про торговлю киви и гладильный пресс.
Затем Миллер, еще не оправившийся после таких откровений о жизни Алекс, заметил знакомую фигуру, курящую в саду, и вышел попытаться стрельнуть сигарету.
– Здорово, Финн…
– Здорово, Миллер…
Она нехотя протянула ему самокрутку, и он наклонился прикурить.
– Я не видел тебя в церкви.