Теперь засмеялась уже Финн, и Миллер с удовольствием послушал ее.
– А вторая моя просьба?
– Какая?
– Шахматист.
– Я уже говорила: он в Лондоне.
– Лондон – понятие растяжимое, – возразил Миллер. – Я надеялся, что ты раскопаешь что-нибудь поконкретнее.
– Ну, точного адреса я тебе назвать не могу…
– Да, надо было дать тебе побольше, чем десятку.
– Но я поспрашивала, и кто-то упомянул какой-то Хендон. В Лондоне есть место, которое называется Хендон?
Миллер знал, что есть.
– Там раньше тренировались курсанты столичной полиции. Возможно, и до сих пор тренируются.
– Может, Шахматист решил начать все с чистого листа и примкнул к ним? – предположила Финн.
– Думаешь?
– И не такое бывало.
Миллер не смог припомнить ни одного такого случая.
– Ладно, для начала, я думаю, хватит.
– Всегда пожалуйста, – сказала Финн. – А если ты вдруг захочешь чем-нибудь меня поощрить, ты знаешь, где меня найти.
– Вообще-то не знаю. Так бывает, когда имеешь дело с бездомными.
– Ты всегда можешь меня найти.
Миллер на несколько секунд прислушался к шуму на фоне. Там позвякивали монеты и звучали мелодии игровых автоматов.
– Слушай, а как у тебя… вообще? Ну, то есть…
– Нормально, – быстро сказала она. – Слушай, Миллер, мне пора, о’кей?
– Ничего. Да, и… спасибо. Я просто…
Финн повесила трубку.
– Иногда она просто не в настроении разговаривать.
Миллер поднял глаза и увидел, что Алекс стоит у окна.
– Во всяком случае о себе, – продолжила она, не оборачиваясь, – и это ее личное дело, не так ли? Тебе не следует об этом беспокоиться.
– Я просто хотел узнать, как у нее дела, – сказал Миллер.
– Она знает, что ты за нее волнуешься, – сказала Алекс.
– Я волнуюсь не за нее.