Я жажду расправы. Возмездия, справедливости. Испытываю глубокое удовлетворение от мысли, что накрыл целое разбойничье гнездо, и сбежали от меня единицы.
Пелена спадает, только когда я взламываю дверь борделя. Я это понимаю по откровенным нарядам жриц любви.
Они шхерятся по углам, закрывают головы руками и визжат при моём появлении. Некоторые из них прикованы. Вид у большинства — измученный.
— Свободны! — рычу, и они, спотыкаясь и падая, бросаются к дверям. Кто-то остаётся помочь боевым подругам: отстёгивает наручники, подставляет плечо и выводит их потихонечку.
Сбрасываю оцепенение и почти бегу на площадь. До меня доходит, что я оставил Эль там одну.
В груди молотит сердце до боли, странная слабость окутывает солнечное сплетение, ударяет в живот и ноги. Адовы псы, да это же страх. Я боюсь!
Впервые его чувствую. Никогда не боялся, — осознаю это сейчас, — ни за себя, ни за кого-то ещё. А за Эль — чудовищно! Все внутренности выворачивает наизнанку.
А в клетке происходит какое-то движение. Над Эль навис очередной самоубийца, трогает мою девочку.
С рёвом врываюсь внутрь клетки, жаждая разорвать насильника голыми руками на кусочки. И скормить их псам.
И застываю, напоровшись на непроходимую преграду…
В какую-то долю секунды Эль и её мучитель меняются местами, и она кладёт горячую ладошку на мою обнажённую грудь.
Моё сердце будто вмиг подчиняется её безмолвному приказу. Её силе. Её странной власти над моими порывами.
— Нет, нет, стой! — кричит она мне в лицо, безрассудно мешая пройти и убить этого паршивца. — Он ничего не сделал, слышишь? Приди в себя! Он меня освободил! Он помог!
Я с трудом сосредотачиваюсь на её словах, бешеным взором испепеляя мальчишку.
Он совсем пацан, ему наверное нет и пятнадцати. Жмётся к прутьям испуганно, на лице от страха блестят капельки пота. Бледный, тощий.
Святые Старцы! Я чуть не убил его.
Закрываю глаза от облегчения и роняю голову Эль на плечо. Вдыхаю родной запах персика и горького шоколада возле горячей шеи. Тяжело дышу и обнимаю девчонку так сильно, что она аж пищит от возмущения. А потом…
Обнимает в ответ и гладит меня по плечам, по голове.
А затем вдруг обнимает ещё крепче и рыдает навзрыд, ища защиты.
— Он… успел? — с трудом проталкиваю вопрос сквозь горло, сдавленное будто удавкой.
— Нет… — всхлипывает Эль и жмётся ещё ближе. — Всё хорошо, я в порядке. Он меня не тронул.
Поддаюсь на этот дикий призыв. Отрываю Эль от земли и целую, как одержимый. Трогаю за лицо, сжимаю подрагивающие плечи, не даю отстраниться. Не могу.
Я нуждаюсь… В ней, в её тепле, в её отзывчивости. Прямо сейчас хочу заклеймить её своей, или просто с ума сойду.
И несу её. Туда, где можно остаться наедине.
Глава 24. Город
На обратном пути Хитэм непривычно мрачен и молчалив.
Он сидит на козлах большой повозки, гружёной всяким хламом, который он собрал в обезлюдевшей крепости.
На вопрос «зачем» ответил коротким «надо» и разграбил всё разбойничье пристанище. Разогнал весь этот рассадник зла и порока. Накидал в повозку оружие, какие-то доски, инструменты.
Я стояла на площади посреди побоища, которое он устроил, и смотрела, как он методично «прибирает» следы своего ужасного срыва. Как заносит тела в дома, а потом поджигает эти дома.
Его холодная решимость меня пугала. Я не представляла, что драконы бывают настолько жестокими и безжалостными.