Гораций взглянул на наскоро сооруженные украшения; на одной из широких полос, продернутых поперек улицы, он прочитал: «Да здравствует знатнейший из городских гостей».
«Не ко мне же это относится», – подумал он. Но тут же увидел другую надпись: «Браво, Вентимор!», а какой-то восторженный домовладелец даже излился в стихах:
– Это несомненно относится ко мне! – воскликнул он. – А теперь, г-н Факраш, будьте столь любезны разъяснить, что это за дурачество вы затеяли. Ведь знаю же я, что это – ваша стряпня!
Ему показалось, что джинн был в некотором замешательстве.
– Не говорил ли ты, что лишь получивший здесь почетное гражданство будет достоин Бидии-эль-Джемаль?
– Может быть, я и говорил нечто подобное, но, боже милостивый, неужели вы сумели добиться для меня этой чести?
– Ничего не было легче, – ответил джинн, избегая взгляда Горация.
– Так-таки и было легко? – спросил Гораций в диком бешенстве. – Я не хочу быть назойливым, но очень желал бы узнать, чем я заслужил все это?
– Зачем тревожиться о причинах? Да веселят твое сердце почести, которыми тебя осыпают.
В это время они проехали Чипсайд и въезжали на Королевскую улицу.
– Это ни на что не похоже! – говорил Гораций. – Это даже нечестно. Или я действительно что-нибудь сделал, или вы обманом внушили корпорации, будто я что-нибудь сделал. Иначе быть не могло. И так как мы будем в ратуше через несколько секунд, то вам не мешало бы сказать мне, в чем дело.
– О том, что ты спрашиваешь, – ответил джинн смущенно, – клянусь, я в таком же неведении, как и ты.
Они въехали через временные деревянные ворота во двор, где почетный караул отдал им честь, и подъехали к большому шатру, украшенному щитами и группами знамен.
– Ну-с, г-н Факраш, – сказал Гораций, едва владея собой, – вы превзошли себя на этот раз. Вы впутали меня в грязную историю и обязаны помочь мне теперь.
– Не тревожь свою душу, – ответил джинн, сопровождая своего подопечного в палатку, которая блистала очаровательными женщинами в нарядных туалетах, офицерами в красных мундирах с султанами на касках и лакеями в парадных ливреях.
Их появление было встречено вежливо-заглушенным гулом аплодисментов и восторга, и какой-то чиновник, который отрекомендовался старшиной корпорации литейщиков, выступил вперед:
– Лорд-мэр примет вас в библиотеке, – сказал он, – если вы будете так любезны последовать за мной.
Гораций машинально повиновался.
«Теперь поздно отступать, – подумал он. – Пусть будет, что будет. Если бы только я мог рассчитывать, что Факраш поддержит меня. Но, черт его дери, он, кажется, трусит больше меня».
Когда они вошли в величественную думскую библиотеку, заиграл прекрасный струнный оркестр, и Гораций в сопровождении джинна пробрался сквозь толпу знатных гостей к эстраде, на ступеньках которой в своей мантии, обшитой золотыми галунами, и в шляпе с черным пером стоял лорд-мэр, имея своих меченосца и булавоносца по правую и по левую руку, а за ним виднелся ряд блестящих шерифов. Величественную и внушительную фигуру представлял собой глава города, избранный на этот год. Рослый, благородной наружности, с высоким лбом, орлиным носом и проницательными черными глазами под навесом белых бровей, с добрым румянцем на морщинистых щеках и волнистой серебряной бородой, еще чуть тронутой золотом под нижней губой, он казался достойным представителем величайшего и богатейшего города в мире.
Гораций подошел к эстраде с неприятным ощущением дрожи в коленях и в абсолютном неведении того, что от него требуется. В своем замешательстве он обернулся за поддержкой и руководством к своему самозваному ментору, но – увы! – джинн, своим невежеством поставивший его в это ложное положение, таинственно и вероломно исчез, предоставив ему выпутываться собственными силами.
Глава 16
Убийственное положение
К счастью для Вентимора, внезапный ужас, охвативший его, когда он убедился, что непостижимый джинн покинул его в самом начале церемонии, остался незамеченным, так как старшина цеха литейщиков пришел к нему на помощь. Он представил его лорд-мэру, который с учтивостью, полной достоинства, сошел на нижнюю ступеньку эстрады, к нему навстречу.
– Г-н Вентимор, – приветливо сказал главный сановник города, пожимая руку Горация, – позвольте мне выразить вам, что я считаю это большой, если не величайшей честью, выпавшей мне на долю, хотя за время моей службы я имел счастье принять более чем обычное число знатных посетителей.
– Милорд, – сказал Гораций вполне искренне, – выслушайте меня, я… я всей душой желал бы чувствовать за собой заслуги, оправдывающие этот… этот блестящий комплимент.
– О, – ответил лорд-мэр отечески шутливым тоном. – Скромность, мой уважаемый, я понимаю! Как все истинно великие люди! Прекрасная черта! Позвольте представить вас шерифам.
Шерифы были в восторге. Гораций пожал им обоим руки и чуть было не сунул руку и булавоносцу с меченосцем; только у тех руки были заняты.
– Настоящая церемония, – сказал лорд-мэр, – будет иметь место в большом зале, что вам, без сомнения, известно.
– Я… мне это дали понять, – пробормотал Гораций с замиранием сердца. Он было надеялся, что худшее уже миновало.
– Но прежде чем мы последуем туда, – сказал хозяин, – вы позволите предложить вам легкую закуску, так, кое-что.