Или… читал?
Я не выдержала и отвела глаза.
Потому что если он знает — я не смогу вынести его разочарования. А если не знает… то я всё ещё могу всё исправить.
Его пальцы всё ещё сжимали бумагу.
А я ждала — не слова, не гнева, не приговора.
Просто собственного дыхания.
Но оно не шло.
Глава 57. Зелье
Энгарант выдохнул — тяжело, будто вырвал из груди не воздух, а гвоздь, вбитый в самое сердце.
— Какая же он тварь… — прошептал генерал, сжимая письмо так, что бумага затрещала. — Как он смеет обвинять тебя… после всего?
Я не ответила. Не могла. В горле стоял ком — не от страха, а от облегчения, тонкого, как паутина, но крепкого, как сталь.
Письмо успело поменяться.
Он ничего не прочитал.
Те строки — жестокие, ледяные, полные лжи — исчезли, как сон на рассвете. Вместо них — лишь гневные угрозы рогатого супруга.
Генерал поднял на меня глаза. Серые. Живые. Без тени подозрения.
— Ты в безопасности здесь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Пока я дышу — никто не посмеет тебя тронуть. Ни он. Ни кто-либо ещё.
И в этих словах не было пафоса.
В них было обещание, что не требует клятвы — потому что она и так уже живёт в каждом его вздохе, в каждом движении, в том, как он смотрит на меня, будто я — то, ради чего стоит жить.
Генерал смотрел на мои пальцы, как на что-то хрупкое, что может рассыпаться. И вдруг поняла: он не проверяет, замёрзла ли я. Он проверяет — не исчезла ли я снова. Не ушла ли обратно в тот овраг, где никто не услышал мой крик.
Я опустила взгляд на свои пальцы — они всё ещё дрожали. Но не от ужаса.
От того, что я чуть не потеряла его.
Не из-за меча.
Не из-за магии.
А из-за собственной слабости — из-за того, что позволила страху заглушить голос совести.
Энгарант придвинулся ближе. Не торопясь. Не требуя. Просто — приблизился, как делает луч света, скользя по полу с утра.
— Ты дрожишь, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только забота, тёплая, как одеяло в метель. — Мне все время кажется, что ты замерзаешь… Там… В овраге…
— Нет, я здесь. Мне тепло. Все в порядке, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И мне совсем не холодно.
Он сел на край кровати, рядом со мной, и осторожно накрыл мои пальцы своей ладонью.
— Я не позволю твоему мужу вернуться в твою жизнь, — добавил он. — Ни как муж. Ни как тень. Ни как кошмар.
Я закрыла глаза.