Я не жена.
Я — инструмент.
И в этот миг я поняла: я больше не хочу быть его клинком.
Я хочу быть той, чьё имя произносит генерал, когда думает, что никто не слышит.
Я посмотрела на свечу. Огонь трещал, как будто знал: сейчас сгорит не бумага — а прошлое.
Моя дрожащая рука поднесла письмо к пламени.
И вдруг —
Рука генерала схватила меня за запястье.
Тёплая. Сильная. Живая.
Я обернулась.
Генерал смотрел на меня, не давая мне сжечь письмо.
Бледный, измученный раной, он даже приподнялся на локтях. Его глаза — серые. Человеческие. Не драконьи.
— Не спеши, — прохрипел он. — Дай мне прочитать.
Паника ударила в виски...
«Он не должен читать… Что, если магия сработает слишком поздно? Что, если он увидит первые строки — те, где я — предательница, а не жертва?
— Не стоит… Я не хочу, чтобы ты тревожился и… — выдохнула я, пытаясь вырваться.
Он не отпустил.
Напротив — вырвал письмо из моих пальцев. Я удерживала письмо до последнего, понимая, что магии нужно время.
Буквы дрожали под моими пальцами, будто живые. Чернила темнели, переливались алым — и я поняла: магия уже в пути. Но успеет ли она скрыть правду до того, как он прочтёт?
Я замерла.
Сердце билось где-то в горле, колючее, как осколок стекла.
Он опустил взгляд на строки.
“О, боже мой! Это конец! А что, если письмо не успеет поменяться?”, - пронеслось в голове.
Брови генерала нахмурились. Взгляд впивался в каждую строчку.
Я чувствовала, что мне хочется провалиться сквозь землю.
Сейчас!
Прямо сейчас!
Его взгляд поднялся от бумаги. Серый. Непроницаемый.
Он молчал.
И в этой тишине я почувствовала: он не читал тех слов.