Напротив — шагнул ближе.
Теперь между нами не было ни воздуха, ни теней, ни прошлого.
Только горячее дыхание.
Только пульс.
Только то, что мы оба не называли, но уже не могли игнорировать. Мне казалось, что я готова отдать все ради того, чтобы он сейчас привлек меня к себе и захватил в сладкий плен мои губы жарким и медленным поцелуем.
— Ты смотришь не туда, — сказал генерал, и его голос дрожал — не от усталости, а от сдержанной силы. — Ты должна смотреть в глаза врагу. А не… в его губы.
Я вздрогнула.
Потому что он знал.
Знал, что я смотрю не на врага.
А на мужчину, чьи губы я хочу почувствовать больше, чем воздух.
— Я просто боюсь пропустить что-то важное… Я так всегда… делаю, когда говорят что-то важное, — выдохнула я, опуская глаза.
Сердце забилось быстрее, сильнее, жарче.
— Не извиняйся, — ответил он, и его пальцы подняли мой подбородок. — Смотри в глаза. Всегда смотри. Даже если боишься. Особенно — если боишься.
Наши взгляды встретились.
Его зрачки — не круги, а щели, как у дракона, что вышел из тени.
В них не было гнева.
В них было что-то другое. И я чувствовала это. Мне казалось, что от его взгляда невидимые руки снимают с меня платье и бросают его на пол. Это чувство пульсировало во мне, как второе сердце.
— Ты дрожишь, — прошептал он.
— От холода, — солгала я.
Генерал усмехнулся — тихо, почти ласково.
— Тогда я согрею тебя.
И он обнял меня.
Не как на тренировке.
Не как защитник.
А как тот, кто хочет.
Его руки скользнули по моей спине…
И в этот миг я почувствовала — не душой, не сердцем, а кожей — как дракон внутри него вздохнул.
Не ревел. Не рвался наружу.
Просто… признал.
Как будто сказал: «Наконец-то. Она — наша».